Статьи

Меловое – это поселок на две страны: географически принадлежит Украине, но его как магнитом тянет в Россию.

– Мы живем в аппендиксе, – иронизируют жители Мелового. Крайний восток Украины. За забором – уже Россия, и это не преувеличение. Черта между странами пролегла аккурат по центральной улице поселка с символическим названием Дружбы народов. Раньше здесь вместе встречали праздники и ставили общую елку на Новый год. Сегодня россиян из соседнего Чертково больше не пускают в Украину. Местные жители вспоминают те, другие, времена с теплотой и грустью.

 

За два дня до голосования ничто в Меловом не указывает на предстоящее: ни билбордов, ни агитационных палаток, ни даже саморобных листовок на столбах. Разговоры с людьми подтверждают: меловчанам выборы не интересны, даже кандидатов в мэры вспоминают с трудом.

– Людей уже совсем довели.

Раньше приходили на выборы как на праздник, а теперь вообще голосовать не хотят. Не верят больше никому. Зато, чтобы на референдуме проголосовать, ночь отстояли под участком.

Очередь была как в мавзолей, – рассказывает по секрету медработник Ольга из избирательной комиссии.

Здесь так принято: по секрету, тихонько и шепотом. Лучше держать язык за зубами, отвечать пространно, незнакомцев вообще игнорировать – мало ли, настучат еще.

– У нас никто так, как я с вами, не разговаривает, – объясняет продавщица из продуктового, по совместительству учительница русского языка и литературы в начальной школе. До этого женщина признавалась в любви к Путину и «братскому народу», делилась сокровенными мечтами о присоединении к ЛНР.

Выживет хитрейший

Единственное, о чем местные говорят много и охотно, так это о рынке – главном кормильце поселка. В последнее время он на ладан дышит.

– Раньше за день было не обойти, а сейчас покупать некому и продавать нечего. Выживали за счет россиян, а теперь их не пускают. Что нам, самим с собой торговать? – жалуются угрюмые, укутанные в теплое базарники.

Рынок открыт дважды в неделю – по средам и субботам. Палатки и контейнеры расставлены вдоль улицы Дружбы народов с украинской стороны и с обеих возле погранзаставы.

Раньше россияне перебегали улицу, быстренько покупали, что кому надо, и возвращались к себе, как ни в чем не бывало. Пограничники закрывали на это глаза.Теперь за такое можно отхватить приличный штраф.

По закону все должны проходить по паспортам через пропускной пункт на железнодорожном мосту.

В Меловом давно уже нет действующих предприятий. Здесь можно либо торговать на рынке, либо гнать самогонку, или «контрабасить» по мелкому – под забор, через рельсы РЖД и к поездам в Чертково, пытаясь продать пассажирам фрукты, овощи, напитки.

– Жить как-то надо. И коммуналку заплатить, и пожрать, и на задницу что-то натянуть. Берут пиво, воду, колбасы, яблоки, картошку варят, сейчас орехи таскают, пока сезон. В переулочек с ведрами, раз – нырнула под забор и через рельсы побежала. Зимой много не налазишься – холодно, да и поездов меньше.  И ловят, и штрафуют – пять тысяч русскими дают. Но для людей это единственный способ выжить, вот и рискуют, – рассказывает улыбчивая Тамара об особенностях местного предпринимательства.

Женщине немного за пятьдесят, у нее сахарный диабет и пенсия тысяча гривен. Больше половины тратит на лекарства – тяжело, но не унывает. В молодости Тамара работала на мясокомбинате. После развала Союза его забрала Россия, хоть он и стоит на украинской стороне. Тогда же «украинцев пинком под зад и выпроводили оттуда».

«Россия ж, она всех берет»

Россияне злятся: они привыкли ходить за продуктами в Украину – намного дешевле ведь. Украинцы тоже сердятся: их лишают последней возможности заработать.
 
Объединяет «братские народы» общая ненависть к украинской власти:

– Почему мы прожили столько лет одним целым, бок о бок, а теперь нас врагами сделали? Люди свободы хотели, сами себе хозяевами быть. Отчего было не дать им ту федерацию? Но нет, Киеву все под себя надо грести. Пока Порошенко и компания не уйдет, жить будем все хуже. Они виноваты в войне, пошли у Обамы на поводу. Где он свой клюв вонзит, там везде войны, – громко возмущается Надежда, грузная женщина в засаленной фуфайке и сапогах-калошах. Она щелкает семечки и нарочито сплевывает шелуху на дорогу, изредка прерываясь на брань.

– Честно сказать, противно. Я с дорогой душой к ЛНР и быть самостоятельными народными республиками. Я – украинка, как и мать моя, и отец тоже, но украинский язык терпеть не могу и вообще сама себя презираю за то, что родилась в этой стране, – откровенничает Надежда.

– А с чего живете?

– Пенсию мама получает, пенсию сестричка – инвалид второй группы, я тоже по уходу за сестрой-инвалидом оформила. Так что чуть-чуть есть. Иногда еще лучок, петрушку на рынок выношу, – вот и все доходы. Женщина рассказывает о братьях и сестрах в Новочеркасске и Луганске, где сложно и дорого, но выжить можно благодаря гуманитарным конвоям Путина.

В Меловом у каждого есть родственники в зоне боевых действий или на территории России – «там же все свои ребята-ополченцы». Более того, в самом поселке много смешанных семей живет под одной крышей.

– Вот через дорогу соседи мои. Бабушка прописана в России, она всю жизнь на почте в Чертково проработала. У нее там стаж и пенсия нормальная. Дочка ее тоже, сколько себя помню, через пути работать бегала, где-то там, у родственников, и прописались. Зять – хохол, работает в РЭСе, внук – тоже хохол, пограничник. Вот даже взять одну семью, так половина – украинцы, половина – русские, – разъясняет Тамара. Ее дочь тоже вышла замуж в Чертково.В Украине получает пенсию за выслугу лет, а в России работает медсестрой в инфекционном отделении – «Россия ж, она всех берет».

Примерно пятая часть меловчан имеет два паспорта – российский и украинский. Многие ходят на работу в Чертково. С утра встал, умылся, оделся, мост перешел – и уже заграницей, к концу рабочего дня проделываешь обратный путь и снова становишься безработным украинцем на соцвыплате.

– Моя подруга говорит, что через ее квартиру граница проходит: выйдет на кухню – она в Украине, а пойдет в зал – уже в России.

Необычно, конечно. Вот поедешь вглубь Украины и чувствуется, что это одна страна: у вас деньги одни, вас украинцы окружают. А у нас пойдешь в центр и первым делом спрашиваешь, какой курс. Даже в аптеке кошелек достаю, расплачиваюсь, а она мне говорит, что не те. И начинается: наши гривны, ваши рубли. Здесь определиться трудней, – философствует Тамара.

Молодежи в Меловом днем с огнем не сыщешь. Магазины работают самое позднее до пяти. После четырех и без того малолюдный поселок вымирает. Лишь редкие прохожие да собачьи стаи нарушают гнетущую тишину неосвещенных улиц.

– Все убегают, кто куда вырвется. В Харьков, Киев, Северодонецк. Многие – на заработки в Россию. С украинским паспортом можно спокойно ездить по всей Ростовской области. Здесь же – безысходность, – грустно улыбается Наташа. Девушка рассказывает о подруге, которая недавно вышла замуж в Чертково и «наконец-то нормально живет», о красивом городке, «где все по-другому».

Наташа похожа на подростка без копейки в кармане, который смотрит с улицы на богато украшенную витрину магазина:

– Там же намного чище, светлее, просторнее. Это совсем другой мир, который рядом, но уже не доступен. Здесь будущего нет, ничего лучше уже не будет.

Ненужный выбор

Голосовать на местных выборах пришло немного больше четверти избирателей, почти полторы сотни из них – просто испортить бюллетень: «Против всех», «Нет достойных», «За ЛНР»
 

– Они хотят единую Украину. Какая может быть Украина единая, если пролито столько крови?

– Ой, мамочки родные, много они обещают, да ни хрена не делают! Мягко стелют, да жестко нам, народу, приходится спать.

– При Брежневе мы жили в коммунизме и не знали своего счастья. 

Нового мэра для поселка выбрали всего 526 жителей, а в райсовете большинство получил Оппозиционный блок.

Люди публично и громко ругают власть, а в частных разговорах шепотом делятся мечтами об «освобождении» и президенте «умном и добром, как Путин».

– Мы же воспитаны Путиным. За него вся Россия горой стоит. Здесь молчат, а сами в душе тоже за Путина. Он самый-самый, он за мир во всем мире. Сказал, что украинцы – братский народ, значит, ни за что не пойдет войной на Украину, – просвещает все та же продавщица – учительница русской словесности.

Старшее поколение застряло во времени, «когда был один Союз на два поселка». Младшее – с нескрываемой завистью заглядывает через забор к соседу. За своим смотреть некому.

– Только на Россию и надеемся. Так и живем.

Материал подготовлен в рамках Школы политического репортажа, организованной Школой журналистики Украинского католического университета и MYMEDIA (проект, который реализует NIRAS / ВВС при финансовой поддержке DANIDA)

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.

Меловое – это поселок на две страны: географически принадлежит Украине, но его как магнитом тянет в Россию.

– Мы живем в аппендиксе, – иронизируют жители Мелового. Крайний восток Украины. За забором – уже Россия, и это не преувеличение. Черта между странами пролегла аккурат по центральной улице поселка с символическим названием Дружбы народов. Раньше здесь вместе встречали праздники и ставили общую елку на Новый год. Сегодня россиян из соседнего Чертково больше не пускают в Украину. Местные жители вспоминают те, другие, времена с теплотой и грустью.

 

За два дня до голосования ничто в Меловом не указывает на предстоящее: ни билбордов, ни агитационных палаток, ни даже саморобных листовок на столбах. Разговоры с людьми подтверждают: меловчанам выборы не интересны, даже кандидатов в мэры вспоминают с трудом.

– Людей уже совсем довели.

Раньше приходили на выборы как на праздник, а теперь вообще голосовать не хотят. Не верят больше никому. Зато, чтобы на референдуме проголосовать, ночь отстояли под участком.

Очередь была как в мавзолей, – рассказывает по секрету медработник Ольга из избирательной комиссии.

Здесь так принято: по секрету, тихонько и шепотом. Лучше держать язык за зубами, отвечать пространно, незнакомцев вообще игнорировать – мало ли, настучат еще.

– У нас никто так, как я с вами, не разговаривает, – объясняет продавщица из продуктового, по совместительству учительница русского языка и литературы в начальной школе. До этого женщина признавалась в любви к Путину и «братскому народу», делилась сокровенными мечтами о присоединении к ЛНР.

Выживет хитрейший

Единственное, о чем местные говорят много и охотно, так это о рынке – главном кормильце поселка. В последнее время он на ладан дышит.

– Раньше за день было не обойти, а сейчас покупать некому и продавать нечего. Выживали за счет россиян, а теперь их не пускают. Что нам, самим с собой торговать? – жалуются угрюмые, укутанные в теплое базарники.

Рынок открыт дважды в неделю – по средам и субботам. Палатки и контейнеры расставлены вдоль улицы Дружбы народов с украинской стороны и с обеих возле погранзаставы.

Раньше россияне перебегали улицу, быстренько покупали, что кому надо, и возвращались к себе, как ни в чем не бывало. Пограничники закрывали на это глаза.Теперь за такое можно отхватить приличный штраф.

По закону все должны проходить по паспортам через пропускной пункт на железнодорожном мосту.

В Меловом давно уже нет действующих предприятий. Здесь можно либо торговать на рынке, либо гнать самогонку, или «контрабасить» по мелкому – под забор, через рельсы РЖД и к поездам в Чертково, пытаясь продать пассажирам фрукты, овощи, напитки.

– Жить как-то надо. И коммуналку заплатить, и пожрать, и на задницу что-то натянуть. Берут пиво, воду, колбасы, яблоки, картошку варят, сейчас орехи таскают, пока сезон. В переулочек с ведрами, раз – нырнула под забор и через рельсы побежала. Зимой много не налазишься – холодно, да и поездов меньше.  И ловят, и штрафуют – пять тысяч русскими дают. Но для людей это единственный способ выжить, вот и рискуют, – рассказывает улыбчивая Тамара об особенностях местного предпринимательства.

Женщине немного за пятьдесят, у нее сахарный диабет и пенсия тысяча гривен. Больше половины тратит на лекарства – тяжело, но не унывает. В молодости Тамара работала на мясокомбинате. После развала Союза его забрала Россия, хоть он и стоит на украинской стороне. Тогда же «украинцев пинком под зад и выпроводили оттуда».

«Россия ж, она всех берет»

Россияне злятся: они привыкли ходить за продуктами в Украину – намного дешевле ведь. Украинцы тоже сердятся: их лишают последней возможности заработать.
 
Объединяет «братские народы» общая ненависть к украинской власти:

– Почему мы прожили столько лет одним целым, бок о бок, а теперь нас врагами сделали? Люди свободы хотели, сами себе хозяевами быть. Отчего было не дать им ту федерацию? Но нет, Киеву все под себя надо грести. Пока Порошенко и компания не уйдет, жить будем все хуже. Они виноваты в войне, пошли у Обамы на поводу. Где он свой клюв вонзит, там везде войны, – громко возмущается Надежда, грузная женщина в засаленной фуфайке и сапогах-калошах. Она щелкает семечки и нарочито сплевывает шелуху на дорогу, изредка прерываясь на брань.

– Честно сказать, противно. Я с дорогой душой к ЛНР и быть самостоятельными народными республиками. Я – украинка, как и мать моя, и отец тоже, но украинский язык терпеть не могу и вообще сама себя презираю за то, что родилась в этой стране, – откровенничает Надежда.

– А с чего живете?

– Пенсию мама получает, пенсию сестричка – инвалид второй группы, я тоже по уходу за сестрой-инвалидом оформила. Так что чуть-чуть есть. Иногда еще лучок, петрушку на рынок выношу, – вот и все доходы. Женщина рассказывает о братьях и сестрах в Новочеркасске и Луганске, где сложно и дорого, но выжить можно благодаря гуманитарным конвоям Путина.

В Меловом у каждого есть родственники в зоне боевых действий или на территории России – «там же все свои ребята-ополченцы». Более того, в самом поселке много смешанных семей живет под одной крышей.

– Вот через дорогу соседи мои. Бабушка прописана в России, она всю жизнь на почте в Чертково проработала. У нее там стаж и пенсия нормальная. Дочка ее тоже, сколько себя помню, через пути работать бегала, где-то там, у родственников, и прописались. Зять – хохол, работает в РЭСе, внук – тоже хохол, пограничник. Вот даже взять одну семью, так половина – украинцы, половина – русские, – разъясняет Тамара. Ее дочь тоже вышла замуж в Чертково.В Украине получает пенсию за выслугу лет, а в России работает медсестрой в инфекционном отделении – «Россия ж, она всех берет».

Примерно пятая часть меловчан имеет два паспорта – российский и украинский. Многие ходят на работу в Чертково. С утра встал, умылся, оделся, мост перешел – и уже заграницей, к концу рабочего дня проделываешь обратный путь и снова становишься безработным украинцем на соцвыплате.

– Моя подруга говорит, что через ее квартиру граница проходит: выйдет на кухню – она в Украине, а пойдет в зал – уже в России.

Необычно, конечно. Вот поедешь вглубь Украины и чувствуется, что это одна страна: у вас деньги одни, вас украинцы окружают. А у нас пойдешь в центр и первым делом спрашиваешь, какой курс. Даже в аптеке кошелек достаю, расплачиваюсь, а она мне говорит, что не те. И начинается: наши гривны, ваши рубли. Здесь определиться трудней, – философствует Тамара.

Молодежи в Меловом днем с огнем не сыщешь. Магазины работают самое позднее до пяти. После четырех и без того малолюдный поселок вымирает. Лишь редкие прохожие да собачьи стаи нарушают гнетущую тишину неосвещенных улиц.

– Все убегают, кто куда вырвется. В Харьков, Киев, Северодонецк. Многие – на заработки в Россию. С украинским паспортом можно спокойно ездить по всей Ростовской области. Здесь же – безысходность, – грустно улыбается Наташа. Девушка рассказывает о подруге, которая недавно вышла замуж в Чертково и «наконец-то нормально живет», о красивом городке, «где все по-другому».

Наташа похожа на подростка без копейки в кармане, который смотрит с улицы на богато украшенную витрину магазина:

– Там же намного чище, светлее, просторнее. Это совсем другой мир, который рядом, но уже не доступен. Здесь будущего нет, ничего лучше уже не будет.

Ненужный выбор

Голосовать на местных выборах пришло немного больше четверти избирателей, почти полторы сотни из них – просто испортить бюллетень: «Против всех», «Нет достойных», «За ЛНР»
 

– Они хотят единую Украину. Какая может быть Украина единая, если пролито столько крови?

– Ой, мамочки родные, много они обещают, да ни хрена не делают! Мягко стелют, да жестко нам, народу, приходится спать.

– При Брежневе мы жили в коммунизме и не знали своего счастья. 

Нового мэра для поселка выбрали всего 526 жителей, а в райсовете большинство получил Оппозиционный блок.

Люди публично и громко ругают власть, а в частных разговорах шепотом делятся мечтами об «освобождении» и президенте «умном и добром, как Путин».

– Мы же воспитаны Путиным. За него вся Россия горой стоит. Здесь молчат, а сами в душе тоже за Путина. Он самый-самый, он за мир во всем мире. Сказал, что украинцы – братский народ, значит, ни за что не пойдет войной на Украину, – просвещает все та же продавщица – учительница русской словесности.

Старшее поколение застряло во времени, «когда был один Союз на два поселка». Младшее – с нескрываемой завистью заглядывает через забор к соседу. За своим смотреть некому.

– Только на Россию и надеемся. Так и живем.

Материал подготовлен в рамках Школы политического репортажа, организованной Школой журналистики Украинского католического университета и MYMEDIA (проект, который реализует NIRAS / ВВС при финансовой поддержке DANIDA)

Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *