Статьи

Томас Бернс – американский режиссер, оператор-постановщик, и преподаватель документалистики. На его счету – 10 лет работы в Голливуде, 6 собственных документальных фильмов, показы и награды на кинофестивалях по всему миру, воркшопы в Стэнфорде и еще более десятка университетах и киношкол Америки, Грузии, Армении и Азербайджана.

MYMEDIA встретились с Томасом на воркшопе, который он провел для Chai Khana – южнокавказского медиапроекта, запущенного при поддержке MYMEDIA. Мы поговорили о том, каким должно быть документальное кино и как научится снимать его хорошо, о перспективах рынка кино на Кавказе и проблемах киноиндустрии США.

Как вы попали в кинематограф?

Всем детям нравится кино. Но впервые я задумался о кинематографе как карьере шестнадцать лет назад, когда начал жить на Кавказе и работать здесь журналистом. Я не столько писал, сколько делал фотографии, и тогда меня заинтересовал жанр документального фото – мне захотелось поднять его на новый визуальный уровень. Сделать это можно было двумя путями – фото или видео.

Тогда передо мной стало много вопросов: нужно ли идти в школу кинематографа, действительно ли она сможет дать те навыки, которые я не смогу выработать сам, или эти школы – просто место, где больше развлекаются, чем учатся? Я хотел найти программу, которая поможет мне в дальнейшей карьере – и нашел магистерскую программу в Стэнфорде, которая фокусировалась непосредственно на документальном кино. Это было моим первым шагом в кинематографической карьере.

 

А почему выбрали именно документалистику? Карьеры журналиста казалось вам недостаточно?

Мне очень нравился именно визуальный сторителлинг, я хотел рассказывать истории без слов. Есть особая форма кино, где почти не присутствует диалог, но идеи и настроения передаются с помощью картины и музыки.

В журналистике недостаточно инструментов, чтобы делать это на том уровне, как мне хотелось. В какой-то момент фильмы показались правильным решением – в них есть эмоция, способная вдохновлять зрителя на поступки. Медиа на это не способны. Кино также дает возможность преодолевать внутренние и культурные барьеры – это действительно мощный инструмент для развития.

Каким должен быть идеальный документальный фильм?

У меня своеобразный вкус. Мне нравятся документальные фильмы, от которых по коже бегут мурашки. В них, как правило, есть социальный посыл, но он не бросается в глаза, не на первом плане.

К примеру, есть прекрасный документальный фильм «Когда мы были королями» о боксере Мохаммеде Али, который дрался на поединке в Африке.  Он выиграл Оскар в 90-е. Этот фильм феноменален тем, что все эти социальные посылы не просто донесены, они вдохновляют, пробуждают стремление.

Мохаммед Али – очень динамичный герой, в нем чувствуется лидер. И после просмотра у зрителя не остается ощущения, что это фильм о воскрешении африканского народа, он воспринимает его как фильм о близких отношениях. Картина трогает сама по себе,  история захватывает сюжетом, а кадры и эпизоды настолько сильны, что социальный посыл прекрасно усваивается без фокуса, как одна из сторон хорошей истории.

То есть вы рекомендуете не фокусироваться самом социальном посыле, а скорее на вдохновляющем сюжете?

Многие начинают снимать документальные фильмы, чтобы донести свою социальную идею, ставя себе это как главную цель. Часто это не кинематографисты по специальности, а скорее какие-то социальные активисты – занимаются детскими домами в Африке или работают в госпиталях. Они приходят в кино с целью донести максимальной аудитории эту социальную идею.

Но мне кажется съемка фильма – это обратный процесс.

Цель номер один – сделать хороший фильм, иначе никто не услышит месседж

Если фильм не понравится – его просто не будут смотреть и он не останется в памяти, не затронет внутренне. Но если сконцентрироваться на самом фильме – месседж в нем сохранится. Многим документалистам следует больше обращать на это внимание.

А что привлекает вас на Кавказе? Почему вы решили сюда переехать?

Я здесь учился в 90-е и немножко знал об этом регионе еще в колледже, хотя не очень-то много. Потом я провел год в Санкт-Петербурге, чтобы подучить русский. Это сильно тебя меняет. Я просто влюбился в это место.

Россия была интересной, но когда я начал работать на Южном Кавказе, еще до того, как стал кинематографистом, понял, что моя любовь стала еще сильнее. Мне очень нравятся, как люди общаются между собой, мне нравятся семейные отношения и ценности. К тому же, меня притягивает то, что здесь говорят на разных языках [Томас прекрасно владеет русским и уже почти год учит грузинский – Ред.].

А вас интересовали и проблемы региона или он просто притягивал?

У Америки тоже очень много проблем. Не знаю, как это прозвучит для иностранцев, но мне не кажется, что я не в праве приезжать сюда и рассказывать местным, что у них все неправильно и нужно делать по-другому.

Скучаете по Штатам?

По своей семье в Техасе. Но последние 10 лет я жил в Лос-Анджелесе, и понял, что этот город просто не соответствует моей личности. Здесь я чувствую себя как дома. В Лос-Анджелесе я не чувствовал себя так никогда.

Хотя надо признать, Лос-Анджелес – очень странный город, полный самых разных возможностей. Там получаешь много опыта – мне повезло получить первоклассное образование в кинематографе. Там осталось много друзей, с которыми хочется увидеться. Но в какой-то момент понимаешь, что пришло время выбирать, где провести следующий период своей жизни. Я решил провести его здесь.

Способна ли документалистика менять общество?

Да. По нескольким причинам.

Фильм позволяет выйти на эмоциональный уровень, не просто фактический. Здесь начинаются перемены

К примеру, все хорошо понимают, что курить вредно, но все равно курят. Но если создать эмоциональную связь, и снабдить ее фактами, думаю, это скорее спровоцирует реакцию и заставит людей изменить поведение – этим и занимается документальное кино.

Документальные фильмы также показывают то, чего зритель скорее всего не знает, и иногда это тоже провоцирует действие. Например, я как-то из документального фильма узнал об охоте на дельфинов в Японии. Следующее, что сделал – начал читать статьи об этом в интернете, пытаясь найти, какой организации я могу отправить 20 долларов на борьбу с охотой, а к какой – обратиться, чтобы снять об этом фильм.

Совершенно другая реакция на прямой призыв – когда тебе показывают бедность конкретных регионов или другие проблемы, но в самой картине нет ничего приятного, то призыв к действию просто не работает

Раньше большинство фильмов слишком зацикливались на негативе, показывая смерть и разруху. Но нужно попытаться вдохновить читателя, помочь, давая интересную информацию и выбирая удачный ракурс, а не вызвать у него отвращение или жалость.

А что думаете по поводу социальной рекламы – насколько она эффективна?

Их можно сделать эффективными, но редко кому это удается. 15 лет назад в США прошла очень эффективная рекламная кампания против курения – за ее период количество курильщиков в стране сократилось на 30-40%. Это очень высокий показатель. Тогда это была просто серия плакатов и билбордов, но сегодня остро стоит вопрос, как сделать рекламу более эффективной.

Ролик должен быть очень запоминающимся, задевающим. Я часто снимаю рекламу, и меня нередко спрашивают, как добиться такого эффекта. Я отвечаю, что действительно хорошая реклама – это полноценный 30-секундый фильм

А какие ваши любимые темы для документального кино, и откуда черпаете вдохновение?

Я снимаю документалку только тогда, когда тема мне действительно близка. Иногда приходиться снимать фильмы, потому что за это платят. Например, некоторые организации заказывают 30-минутный документальный фильм, который на самом деле представляет собой длинный рекламный ролик.

Но мое собственное правило – я буду этим заниматься только в том случае, если сам считаю идею стоящей и интересной.  Не думаю, что смог бы снимать ролик о политической партии, которая представляет противоположные взгляды. У многих получается, но я не могу подделать интерес.

А каким темам стоило бы уделить больше внимания на Южном Кавказе?

Таких много. Многие из них освещает Chai Khana. Например, гендерное неравенство действительно большая проблема на Кавказе. В Грузии в этом отношении немножко лучше, чем в соседних Армении и Азербайджане.  Журналистике нужно больше независимости – это залог здорового государства, где граждане могут влиять на политику.

Но проблемы эти глобальные, они не только на Южном Кавказе. Просто какие-то из них более ярко выражены в этом регионе, чем в других.

А как вы оцениваете уровень грузинского кинематографа?

Он стремительно растет.

Пять лет назад в Грузии вообще не снимали свою видеорекламу – брали европейскую и просто переводили ее. Сейчас большинство таких роликов снимается здесь

Многие не понимают, как связана реклама и киноиндустрия. Кинематографисты зарабатывают в рекламном бизнесе – там всегда есть деньги, в отличии от кино. К тому же, реклама помогает  развить инфраструктуру для съемок фильмов – с ней появляются камеры, студии, эксперты и зарубежные фильммейкеры. Таким образом,реклама помогает развивать всю киноиндустрию.

А как вам состояние документалистики в Восточной Европе в целом?

Мне кажется, улучшается. Мне нравится, что документалистика постепенно начинает отделяться от журналистики и идет на творческие риски.

Нет необходимости все разжевывать и объяснять зрителям – они понимают гораздо больше, чем фильммейкеры иногда думают

Сейчас такие документальные фильмы начинают получать серьезные награды. В Грузии есть хорошие примеры таких творческих экспериментов, когда документальные фильм вообще не содержит фрагментов традиционных интервью или нарратива. Мне кажется, чем дальше мы способны от этого уйти, тем лучше.

А какие проблемы в индустрии замечаете?

Проблем с ресурсами всегда хватает – даже в США. Документалистика исторически недостаточно финансируется. Инвесторы не хотят вкладывать средства в этот жанр, потому что он практически никогда не окупается. Но решение очень простое – если мы будем делать лучше документальные фильмы, они будут более конкурентоспособными – их будут шире показывать, и люди начнут за них платить. Поэтому нужно пытаться расширить рамки жанра, искать новые направления.

Вы говорите будут платить. В странах Восточной Европы большие проблемы с копирайтом – здесь нет культуры платить за контент в интернете. Как с этим быть?

Я часто наблюдаю здесь нелицензионное использование американской музыки, притом очень популярной. Не могу поверить, что рекламщики таким занимаются, это ведь большая юридическая ответственность. Если Сoca-Сola захочет использовать музыку Rolling Stones без лицензии, потенциально на нее могут подать в суд, даже в Грузии.

Меня раздражает то, что платный контент здесь распространяется в основном в торрентах. Но выход из ситуации – сделать покупку контента более удобной.  В Америке я пользуюсь I-tunes или Amazon, за фильм плачу всего 2 доллара – работа целой команды того стоит, художникам и продюсерам тоже нужно жить. Здесь с этим труднее.

Вы преподавали мастерство кинематографа в американских университетах, в Грузии, Армении и Азербайджане. Какой вы видите свою миссию как режиссера и преподавателя?

Я хочу дать людям инструменты, которые помогут им рассказать историю. У каждого есть история, которой он хотел бы поделиться, некоторые из них способны изменить жизни других в лучшую сторону. Но многим просто не хватает инструментов и знаний, как ими пользоваться. Я хочу им в этом помочь.

А кроме США, Грузии, Армении и Азербайджана еще где-то работали?

В Южной Африке и Коста-Рике.

Как думаете, чему эти страны могли бы поучиться друг у друга?

Меня очень впечатляет опыт Южной Африки, как они оправились от своего апартеидного прошлого. Конечно, там по-прежнему немало вызовов, но за последние 20 лет прогресс просто потрясающий. Думаю, США могли бы у них поучиться – у нас куда больше расовых проблем, чем в ЮАРе.

В Голливуде, не взирая на все его недостатки, очень много по-настоящему талантливых людей. Они работают с 80-х годов, за это время успели научиться делать шикарные фильмы, отточили технику съемок. В мире нет места, где умеют делать это лучше. Поэтому часть моей миссии – поделиться с миром теми знаниями и навыками, которые я приобрел в Голливуде – на Кавказе и в Украине очень тяжело получить такое образование. Это сложно даже в США, если ты не живешь в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. Что же касается Восточной Европы, здесь очень много свежих идей, новых подходов к сторителлингу.

А каким должен быть хороший педагог?

Хорошие преподаватели умеют вдохновлять учеников, как хорошие лидеры вдохновляют народ

Для меня самыми хорошими учителями были те, которым удалось изменить мое восприятие мира. Таких, конечно, было меньшинство – 1 из 20 на это способен, если повезет.

Некоторым учителям удалось достичь во мне настоящей трансформации. Одним из таких была преподаватель фортепиано. Тогда мне не очень-то нравилось играть, но она настолько проникновенно любила инструмент, и это отражалось на уроках и вдохновляло. Я играл с 7 до 20 лет, но потом начались переезды и путешествия, а фортепиано – не самый портативный инструмент. Тем не менее, по сей день ее уроки живут во мне.

Еще одним таким преподавателем была учитель кинематографа из аспирантуры. Она, скорее всего, даже не догадывается, какое огромное влияние оказала на меня как художника. До сих пор иногда могу позвонить ей, когда работаю над каким-то проектом, и спросить у нее совета или попросить посмотреть мои наброски.

Помню, в детстве было очень много преподавателей, которые пытались дисциплинировать меня вместо того, чтобы пробудить во мне желание приходить на уроки. Когда мне не нравится, как преподают, у меня нет желания даже приходить в класс. В конце концов дошло до того, что я просто перестал посещать уроки – они казались мне скучными и глупыми. Хотя потом я понял, что это все равно не выход, потому что проблем от этого становится только больше.

 

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.

Томас Бернс – американский режиссер, оператор-постановщик, и преподаватель документалистики. На его счету – 10 лет работы в Голливуде, 6 собственных документальных фильмов, показы и награды на кинофестивалях по всему миру, воркшопы в Стэнфорде и еще более десятка университетах и киношкол Америки, Грузии, Армении и Азербайджана.

MYMEDIA встретились с Томасом на воркшопе, который он провел для Chai Khana – южнокавказского медиапроекта, запущенного при поддержке MYMEDIA. Мы поговорили о том, каким должно быть документальное кино и как научится снимать его хорошо, о перспективах рынка кино на Кавказе и проблемах киноиндустрии США.

Как вы попали в кинематограф?

Всем детям нравится кино. Но впервые я задумался о кинематографе как карьере шестнадцать лет назад, когда начал жить на Кавказе и работать здесь журналистом. Я не столько писал, сколько делал фотографии, и тогда меня заинтересовал жанр документального фото – мне захотелось поднять его на новый визуальный уровень. Сделать это можно было двумя путями – фото или видео.

Тогда передо мной стало много вопросов: нужно ли идти в школу кинематографа, действительно ли она сможет дать те навыки, которые я не смогу выработать сам, или эти школы – просто место, где больше развлекаются, чем учатся? Я хотел найти программу, которая поможет мне в дальнейшей карьере – и нашел магистерскую программу в Стэнфорде, которая фокусировалась непосредственно на документальном кино. Это было моим первым шагом в кинематографической карьере.

 

А почему выбрали именно документалистику? Карьеры журналиста казалось вам недостаточно?

Мне очень нравился именно визуальный сторителлинг, я хотел рассказывать истории без слов. Есть особая форма кино, где почти не присутствует диалог, но идеи и настроения передаются с помощью картины и музыки.

В журналистике недостаточно инструментов, чтобы делать это на том уровне, как мне хотелось. В какой-то момент фильмы показались правильным решением – в них есть эмоция, способная вдохновлять зрителя на поступки. Медиа на это не способны. Кино также дает возможность преодолевать внутренние и культурные барьеры – это действительно мощный инструмент для развития.

Каким должен быть идеальный документальный фильм?

У меня своеобразный вкус. Мне нравятся документальные фильмы, от которых по коже бегут мурашки. В них, как правило, есть социальный посыл, но он не бросается в глаза, не на первом плане.

К примеру, есть прекрасный документальный фильм «Когда мы были королями» о боксере Мохаммеде Али, который дрался на поединке в Африке.  Он выиграл Оскар в 90-е. Этот фильм феноменален тем, что все эти социальные посылы не просто донесены, они вдохновляют, пробуждают стремление.

Мохаммед Али – очень динамичный герой, в нем чувствуется лидер. И после просмотра у зрителя не остается ощущения, что это фильм о воскрешении африканского народа, он воспринимает его как фильм о близких отношениях. Картина трогает сама по себе,  история захватывает сюжетом, а кадры и эпизоды настолько сильны, что социальный посыл прекрасно усваивается без фокуса, как одна из сторон хорошей истории.

То есть вы рекомендуете не фокусироваться самом социальном посыле, а скорее на вдохновляющем сюжете?

Многие начинают снимать документальные фильмы, чтобы донести свою социальную идею, ставя себе это как главную цель. Часто это не кинематографисты по специальности, а скорее какие-то социальные активисты – занимаются детскими домами в Африке или работают в госпиталях. Они приходят в кино с целью донести максимальной аудитории эту социальную идею.

Но мне кажется съемка фильма – это обратный процесс.

Цель номер один – сделать хороший фильм, иначе никто не услышит месседж

Если фильм не понравится – его просто не будут смотреть и он не останется в памяти, не затронет внутренне. Но если сконцентрироваться на самом фильме – месседж в нем сохранится. Многим документалистам следует больше обращать на это внимание.

А что привлекает вас на Кавказе? Почему вы решили сюда переехать?

Я здесь учился в 90-е и немножко знал об этом регионе еще в колледже, хотя не очень-то много. Потом я провел год в Санкт-Петербурге, чтобы подучить русский. Это сильно тебя меняет. Я просто влюбился в это место.

Россия была интересной, но когда я начал работать на Южном Кавказе, еще до того, как стал кинематографистом, понял, что моя любовь стала еще сильнее. Мне очень нравятся, как люди общаются между собой, мне нравятся семейные отношения и ценности. К тому же, меня притягивает то, что здесь говорят на разных языках [Томас прекрасно владеет русским и уже почти год учит грузинский – Ред.].

А вас интересовали и проблемы региона или он просто притягивал?

У Америки тоже очень много проблем. Не знаю, как это прозвучит для иностранцев, но мне не кажется, что я не в праве приезжать сюда и рассказывать местным, что у них все неправильно и нужно делать по-другому.

Скучаете по Штатам?

По своей семье в Техасе. Но последние 10 лет я жил в Лос-Анджелесе, и понял, что этот город просто не соответствует моей личности. Здесь я чувствую себя как дома. В Лос-Анджелесе я не чувствовал себя так никогда.

Хотя надо признать, Лос-Анджелес – очень странный город, полный самых разных возможностей. Там получаешь много опыта – мне повезло получить первоклассное образование в кинематографе. Там осталось много друзей, с которыми хочется увидеться. Но в какой-то момент понимаешь, что пришло время выбирать, где провести следующий период своей жизни. Я решил провести его здесь.

Способна ли документалистика менять общество?

Да. По нескольким причинам.

Фильм позволяет выйти на эмоциональный уровень, не просто фактический. Здесь начинаются перемены

К примеру, все хорошо понимают, что курить вредно, но все равно курят. Но если создать эмоциональную связь, и снабдить ее фактами, думаю, это скорее спровоцирует реакцию и заставит людей изменить поведение – этим и занимается документальное кино.

Документальные фильмы также показывают то, чего зритель скорее всего не знает, и иногда это тоже провоцирует действие. Например, я как-то из документального фильма узнал об охоте на дельфинов в Японии. Следующее, что сделал – начал читать статьи об этом в интернете, пытаясь найти, какой организации я могу отправить 20 долларов на борьбу с охотой, а к какой – обратиться, чтобы снять об этом фильм.

Совершенно другая реакция на прямой призыв – когда тебе показывают бедность конкретных регионов или другие проблемы, но в самой картине нет ничего приятного, то призыв к действию просто не работает

Раньше большинство фильмов слишком зацикливались на негативе, показывая смерть и разруху. Но нужно попытаться вдохновить читателя, помочь, давая интересную информацию и выбирая удачный ракурс, а не вызвать у него отвращение или жалость.

А что думаете по поводу социальной рекламы – насколько она эффективна?

Их можно сделать эффективными, но редко кому это удается. 15 лет назад в США прошла очень эффективная рекламная кампания против курения – за ее период количество курильщиков в стране сократилось на 30-40%. Это очень высокий показатель. Тогда это была просто серия плакатов и билбордов, но сегодня остро стоит вопрос, как сделать рекламу более эффективной.

Ролик должен быть очень запоминающимся, задевающим. Я часто снимаю рекламу, и меня нередко спрашивают, как добиться такого эффекта. Я отвечаю, что действительно хорошая реклама – это полноценный 30-секундый фильм

А какие ваши любимые темы для документального кино, и откуда черпаете вдохновение?

Я снимаю документалку только тогда, когда тема мне действительно близка. Иногда приходиться снимать фильмы, потому что за это платят. Например, некоторые организации заказывают 30-минутный документальный фильм, который на самом деле представляет собой длинный рекламный ролик.

Но мое собственное правило – я буду этим заниматься только в том случае, если сам считаю идею стоящей и интересной.  Не думаю, что смог бы снимать ролик о политической партии, которая представляет противоположные взгляды. У многих получается, но я не могу подделать интерес.

А каким темам стоило бы уделить больше внимания на Южном Кавказе?

Таких много. Многие из них освещает Chai Khana. Например, гендерное неравенство действительно большая проблема на Кавказе. В Грузии в этом отношении немножко лучше, чем в соседних Армении и Азербайджане.  Журналистике нужно больше независимости – это залог здорового государства, где граждане могут влиять на политику.

Но проблемы эти глобальные, они не только на Южном Кавказе. Просто какие-то из них более ярко выражены в этом регионе, чем в других.

А как вы оцениваете уровень грузинского кинематографа?

Он стремительно растет.

Пять лет назад в Грузии вообще не снимали свою видеорекламу – брали европейскую и просто переводили ее. Сейчас большинство таких роликов снимается здесь

Многие не понимают, как связана реклама и киноиндустрия. Кинематографисты зарабатывают в рекламном бизнесе – там всегда есть деньги, в отличии от кино. К тому же, реклама помогает  развить инфраструктуру для съемок фильмов – с ней появляются камеры, студии, эксперты и зарубежные фильммейкеры. Таким образом,реклама помогает развивать всю киноиндустрию.

А как вам состояние документалистики в Восточной Европе в целом?

Мне кажется, улучшается. Мне нравится, что документалистика постепенно начинает отделяться от журналистики и идет на творческие риски.

Нет необходимости все разжевывать и объяснять зрителям – они понимают гораздо больше, чем фильммейкеры иногда думают

Сейчас такие документальные фильмы начинают получать серьезные награды. В Грузии есть хорошие примеры таких творческих экспериментов, когда документальные фильм вообще не содержит фрагментов традиционных интервью или нарратива. Мне кажется, чем дальше мы способны от этого уйти, тем лучше.

А какие проблемы в индустрии замечаете?

Проблем с ресурсами всегда хватает – даже в США. Документалистика исторически недостаточно финансируется. Инвесторы не хотят вкладывать средства в этот жанр, потому что он практически никогда не окупается. Но решение очень простое – если мы будем делать лучше документальные фильмы, они будут более конкурентоспособными – их будут шире показывать, и люди начнут за них платить. Поэтому нужно пытаться расширить рамки жанра, искать новые направления.

Вы говорите будут платить. В странах Восточной Европы большие проблемы с копирайтом – здесь нет культуры платить за контент в интернете. Как с этим быть?

Я часто наблюдаю здесь нелицензионное использование американской музыки, притом очень популярной. Не могу поверить, что рекламщики таким занимаются, это ведь большая юридическая ответственность. Если Сoca-Сola захочет использовать музыку Rolling Stones без лицензии, потенциально на нее могут подать в суд, даже в Грузии.

Меня раздражает то, что платный контент здесь распространяется в основном в торрентах. Но выход из ситуации – сделать покупку контента более удобной.  В Америке я пользуюсь I-tunes или Amazon, за фильм плачу всего 2 доллара – работа целой команды того стоит, художникам и продюсерам тоже нужно жить. Здесь с этим труднее.

Вы преподавали мастерство кинематографа в американских университетах, в Грузии, Армении и Азербайджане. Какой вы видите свою миссию как режиссера и преподавателя?

Я хочу дать людям инструменты, которые помогут им рассказать историю. У каждого есть история, которой он хотел бы поделиться, некоторые из них способны изменить жизни других в лучшую сторону. Но многим просто не хватает инструментов и знаний, как ими пользоваться. Я хочу им в этом помочь.

А кроме США, Грузии, Армении и Азербайджана еще где-то работали?

В Южной Африке и Коста-Рике.

Как думаете, чему эти страны могли бы поучиться друг у друга?

Меня очень впечатляет опыт Южной Африки, как они оправились от своего апартеидного прошлого. Конечно, там по-прежнему немало вызовов, но за последние 20 лет прогресс просто потрясающий. Думаю, США могли бы у них поучиться – у нас куда больше расовых проблем, чем в ЮАРе.

В Голливуде, не взирая на все его недостатки, очень много по-настоящему талантливых людей. Они работают с 80-х годов, за это время успели научиться делать шикарные фильмы, отточили технику съемок. В мире нет места, где умеют делать это лучше. Поэтому часть моей миссии – поделиться с миром теми знаниями и навыками, которые я приобрел в Голливуде – на Кавказе и в Украине очень тяжело получить такое образование. Это сложно даже в США, если ты не живешь в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. Что же касается Восточной Европы, здесь очень много свежих идей, новых подходов к сторителлингу.

А каким должен быть хороший педагог?

Хорошие преподаватели умеют вдохновлять учеников, как хорошие лидеры вдохновляют народ

Для меня самыми хорошими учителями были те, которым удалось изменить мое восприятие мира. Таких, конечно, было меньшинство – 1 из 20 на это способен, если повезет.

Некоторым учителям удалось достичь во мне настоящей трансформации. Одним из таких была преподаватель фортепиано. Тогда мне не очень-то нравилось играть, но она настолько проникновенно любила инструмент, и это отражалось на уроках и вдохновляло. Я играл с 7 до 20 лет, но потом начались переезды и путешествия, а фортепиано – не самый портативный инструмент. Тем не менее, по сей день ее уроки живут во мне.

Еще одним таким преподавателем была учитель кинематографа из аспирантуры. Она, скорее всего, даже не догадывается, какое огромное влияние оказала на меня как художника. До сих пор иногда могу позвонить ей, когда работаю над каким-то проектом, и спросить у нее совета или попросить посмотреть мои наброски.

Помню, в детстве было очень много преподавателей, которые пытались дисциплинировать меня вместо того, чтобы пробудить во мне желание приходить на уроки. Когда мне не нравится, как преподают, у меня нет желания даже приходить в класс. В конце концов дошло до того, что я просто перестал посещать уроки – они казались мне скучными и глупыми. Хотя потом я понял, что это все равно не выход, потому что проблем от этого становится только больше.

 

Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *