Статьи

В рамках «Недели действий на поддержку гражданского общества России» международная организация Amnesty International 7 октября 2014 года инициировала показ документальной ленты «Письмо Анны» Эрика Бергкраута.  

С каждым пропагандистским текстом в Украине актуальность шестилетней давности фильма только возрастает.  Чем близка Анна Политковская соотечественникам и о каких стандартах должна помнить украинская журналистика?

Кинематографические зарисовки 

Шаблонно не получится. Это ведь судьба Анны Политковской — журналистки и правозащитницы, которая не требует представлений. Ее   жестокая критика путинизма в «Новой газете» и удостоенные мирового внимания книги «Путинская Россия», «Чечня: позор России», «Россия без Путина» скажут лучше, чем любое досье. «За что я невзлюбила Путина? Вот за это и невзлюбила. За простоту, которая хуже воровства. За цинизм. За расизм. За бесконечную войну. За ложь. За газ в «Норд-Осте». За трупы невинно убиенных, сопровождающие весь его первый срок. Трупы, которых могло и не быть» — подытоживает российская журналистка украинского происхождения Анна Политковская (Мазепа).

Вот и швейцарскому режиссеру Эрику Бергкрауту не достаточно рассказать о сильной духом журналистке или несломленной пленом и покушениями на жизнь женщины с притупленным чувством страха и необыкновенно высоким чувством справедливости. В документальном фильме «Письмо Анны» запечатлена маленькая хрупкая женщина, которая один-на-один осталась с 200-летней войной. Ее одиночество, внутренний протест против каждой загубленной чеченской души придал чертам лица строгости, взгляду — резкости, говору — лаконичности. И не отнял обаяния, человечности, смелости смеяться, дружить и писать о том, о чем молчат 143 миллиона.

Стандарты, о которых стоит помнить украинским журналистам

Когда в расследуемую Анной тему перестали вслушиваться и вчитываться друзья, коллеги, общество, журналистка перестала быть защищенной. Украина это уже проходила в 2000 году, вспомните. И рисковала приобщится к «прекрасному» еще пол года назад. Если гражданское общество, включая журналистов, не боится генерировать мощные (а не единичные!) потоки информации, о смерти речь заходит крайне редко. Защищенность журналиста — это максимальная осведомленность коллег и общественный резонанс. 

Нужно брать во внимание не только то, о чем пишешь, но о чем  умалчиваешь. Ибо в любой момент одно из двух может стать профессиональным оружием поражения. Политика Кремля (как и любого тоталитарного государства) так и норовит каждому подсказать алгоритм: приходи на ковер, говори, что «свой» и предлагай — чем, собственно, можешь быть полезен. Известная формула журналистики: хуже цензуры может быть только самоцензура. Как только прекратиться максимально честное освещение событий в зоне АТО, медийная среда сузится и ответит согласием на призыв президента перестать критиковать его деятельность, — оружие будет использовано против журналистов и общества в целом. 

На сколько герои публикаций и читатели, ради которых профессиональные журналисты идут на сей риск, готовы открыть уши и глаза? Создать общественный запрос на оперативную и достоверную информацию? Расширить собственный шот-лист, включая в список борьбу за право получать честную информацию? Леонид Парфёнов точно подметил: «Миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели». 

О чем мы должны помнить

«На каждого из нас у смерти есть по пуле» — напоминает в своей песне Андрей Макаревич. В день 56-летия Владимира Путина  в честную российскую журналистику выстрелили. Анне досталось четыре смертельные гильзы. Наверное за усердие, неумение врать самой себе, многократные попытки привлечь внимание мировой общественности к реальным врагам России, документализацию пропаганды и преступлений режима. 

Анна Политковская собирала честные истории и рассказывала их. В какой-то момент становится очевидным, что от количества и качества профессиональных, справедливых и социально затребованных текстов будет зависеть профессиональная среда и гражданское общество в целом. И если украинские, не исключено что и российские, журналисты, правозащитники, общественные деятели сообща будут следовать задекламированным профессиональным стандартам по совести, у них есть шанс защитить свободу слова, духа и действительности.

От редактора: Публикация подготовлена специально для сайта проекта MYMEDIA.

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.

В рамках «Недели действий на поддержку гражданского общества России» международная организация Amnesty International 7 октября 2014 года инициировала показ документальной ленты «Письмо Анны» Эрика Бергкраута.  

С каждым пропагандистским текстом в Украине актуальность шестилетней давности фильма только возрастает.  Чем близка Анна Политковская соотечественникам и о каких стандартах должна помнить украинская журналистика?

Кинематографические зарисовки 

Шаблонно не получится. Это ведь судьба Анны Политковской — журналистки и правозащитницы, которая не требует представлений. Ее   жестокая критика путинизма в «Новой газете» и удостоенные мирового внимания книги «Путинская Россия», «Чечня: позор России», «Россия без Путина» скажут лучше, чем любое досье. «За что я невзлюбила Путина? Вот за это и невзлюбила. За простоту, которая хуже воровства. За цинизм. За расизм. За бесконечную войну. За ложь. За газ в «Норд-Осте». За трупы невинно убиенных, сопровождающие весь его первый срок. Трупы, которых могло и не быть» — подытоживает российская журналистка украинского происхождения Анна Политковская (Мазепа).

Вот и швейцарскому режиссеру Эрику Бергкрауту не достаточно рассказать о сильной духом журналистке или несломленной пленом и покушениями на жизнь женщины с притупленным чувством страха и необыкновенно высоким чувством справедливости. В документальном фильме «Письмо Анны» запечатлена маленькая хрупкая женщина, которая один-на-один осталась с 200-летней войной. Ее одиночество, внутренний протест против каждой загубленной чеченской души придал чертам лица строгости, взгляду — резкости, говору — лаконичности. И не отнял обаяния, человечности, смелости смеяться, дружить и писать о том, о чем молчат 143 миллиона.

Стандарты, о которых стоит помнить украинским журналистам

Когда в расследуемую Анной тему перестали вслушиваться и вчитываться друзья, коллеги, общество, журналистка перестала быть защищенной. Украина это уже проходила в 2000 году, вспомните. И рисковала приобщится к «прекрасному» еще пол года назад. Если гражданское общество, включая журналистов, не боится генерировать мощные (а не единичные!) потоки информации, о смерти речь заходит крайне редко. Защищенность журналиста — это максимальная осведомленность коллег и общественный резонанс. 

Нужно брать во внимание не только то, о чем пишешь, но о чем  умалчиваешь. Ибо в любой момент одно из двух может стать профессиональным оружием поражения. Политика Кремля (как и любого тоталитарного государства) так и норовит каждому подсказать алгоритм: приходи на ковер, говори, что «свой» и предлагай — чем, собственно, можешь быть полезен. Известная формула журналистики: хуже цензуры может быть только самоцензура. Как только прекратиться максимально честное освещение событий в зоне АТО, медийная среда сузится и ответит согласием на призыв президента перестать критиковать его деятельность, — оружие будет использовано против журналистов и общества в целом. 

На сколько герои публикаций и читатели, ради которых профессиональные журналисты идут на сей риск, готовы открыть уши и глаза? Создать общественный запрос на оперативную и достоверную информацию? Расширить собственный шот-лист, включая в список борьбу за право получать честную информацию? Леонид Парфёнов точно подметил: «Миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идет ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял. А за то, что это прочитали, услышали или увидели». 

О чем мы должны помнить

«На каждого из нас у смерти есть по пуле» — напоминает в своей песне Андрей Макаревич. В день 56-летия Владимира Путина  в честную российскую журналистику выстрелили. Анне досталось четыре смертельные гильзы. Наверное за усердие, неумение врать самой себе, многократные попытки привлечь внимание мировой общественности к реальным врагам России, документализацию пропаганды и преступлений режима. 

Анна Политковская собирала честные истории и рассказывала их. В какой-то момент становится очевидным, что от количества и качества профессиональных, справедливых и социально затребованных текстов будет зависеть профессиональная среда и гражданское общество в целом. И если украинские, не исключено что и российские, журналисты, правозащитники, общественные деятели сообща будут следовать задекламированным профессиональным стандартам по совести, у них есть шанс защитить свободу слова, духа и действительности.

От редактора: Публикация подготовлена специально для сайта проекта MYMEDIA.
Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *