Статьи

В 2017 году Европу ожидают выборы сразу в трех странах ЕС — Германии, Франции и Нидерландах. Во всех трёх странах есть риск победы праворадикальных лидеров, лояльных к Кремлю. А еще риск того, что Россия попытается повлиять на эти выборы с помощью кибератак.

MYMEDIA поговорили с немецкими политиками и специалистами в области кибербезопасности о том, насколько серьезно Германия воспринимает угрозу российских кибератак, и как собирается этому противостоять.

Между Россией и США

С октября заголовки мировых СМИ пестрели словами «кибервойна с Россией». В USA Today заявили, что «Пора принимать всерьез кибервойну с Россией», а Foreign Policy объясняли читателям «Как выиграть кибервойну против России».

Поводом стало официальное заявление Министерства внутренней безопасности США и управления национальной разведки, в котором Россия обвинялась в краже электронной переписки американских политиков, публикации их на сайтах DCLeaks и WikiLeaks, а также во взломе серверов Демократической партии США. Более 19000 украденных писем дискредитировали Хиллари Клинтон и помогли Дональду Трампу одержать победу на выборах, считают аналитики.

Россия и Дональд Трамп начали отрицать российское участие в хакерских атаках и потребовали от американских властей доказательств. Тогда Барак Обама приказал опубликовать полный отчет о кибератаках России в Америке, начиная с 2008 года. Засекреченный отчёт он получил в четверг, 5 января, в котором спецслужбы детализируют не только кибератаки на Демократический национальный комитет, но и на Белый Дом, Объединённый комитет начальников штабов, Госдеп и некоторые американские компании.  

А вот  публичный13-страничный отчёт от Министерства внутренней безопасности США и ФБР появился уже 29 декабря. В нем описана российская хакерская сеть, типичные методы и приемы ее работы. В тот же день Барак Обама объявил о санкциях против двух главных российских спецслужб —  ГРУ и ФСБ — из-за связи с хакерскими атаками на Демократический Национальный Комитет и кражи имейлов Хиллари Клинтон. 35 российских дипломатов выслали из США.

Владимир Путин сдержанно отреагировал на это, хотя министр иностранных дел Сергей Лавров и другие политические фигуры Кремля предлагали зеркальный ответ — выслать 35 американских дипломатов из России. Путин сказал, что делать этого не будет, а дождется, когда Обама покинет офис и президентом станет Дональд Трамп. После он даже пригласил детей американских дипломатов на елку в Кремль на новогодние праздники.

«Согласно международной практике, у России есть причины ответить тем же. Но хоть мы и имеем право отвечать, мы не станем прибегать к безответственной «кухне» дипломатии, а планируем наши первые шаги для восстановления российско-американских отношений, которые будут базироваться на политике администрации Дональда Трампа», пишет Владимир Путин в открытом заявлении 30 декабря. «Мы не будем создавать проблемы для американским дипломатов. Не будем никого выгонять. Не будем запрещать их семьям и детям  пользоваться привычными местами отдыха во время новогодних праздников», продолжает он.

А что в других странах

Канцлер Ангела Меркель, глава немецкой контрразведки Германии Ханс-Георг Маасен, и Бруно Каль, президент внешней разведывательной службы (БНД), тоже обеспокоены попытками России дестабилизировать Европу с помощью пропаганды, дезинформации и кибератак.

Такие заявления они сделали после кибератак предположительно российских хакеров на базу данных немецкого Бундестага в апреле 2015 и на правящую Христианско-демократическую партию Ангелы Меркель год спустя, в апреле 2016.

Обе атаки были совершены хакерской группой Pawn Storm, которая возможно имеет связи с Россией и совершила серию атак в российских политических интересах. Министр иностранных дел России Сергей Лавров отрицает все обвинения, называя их безосновательными и бездоказательными.

В 2016 Россию обвиняли в целой серии политически мотивированных кибератак. Среди них атака на Белый Дом в апреле 2016, на Демократический Национальный комитет в июне 2014, на Всемирное антидопинговое агентство в апреле 2016 во время Олимпийских Игр в Рио. Были также отчеты о предположительно российских атаках  офис турецкого премьер-министра, турецкий парламент и турецкую газету Hürriyet после того, как военно-воздушные силы Турции сбили российский самолет в 2015. Это — далеко неполный список российских кибератак.

Начало кибервойны?

Сандро Гайкен, директор Digital Society Institute в ESMT Берлине, так не считает. По его мнению, разговоры о кибервойне «совершенно паникёрские».

«Это просто разведка, это то, чем они всегда занимались», поясняет Гайкен, который также является автором немецкой стратегии кибербезопасности и давал стратегические консультации в этой сфере НАТО, ООН, ОБСЕ, G8 и ЕС. «В международном гуманитарном праве критерий войны гораздо выше».

Он допускает, что «технически и стратегически имеет смысл моделировать некоторые аспекты будто мы находимся в состоянии войны». Однако, «с юридической точки зрения и по воздействию, которое мы наблюдаем, нынешний уровень атак далек от войны».

Гайкен не видит роста в количестве кибератак со стороны России: «У нас всегда много атак на правительственные сети, и в этих сетях всегда много русских, особенно в Германии, и конечно в США.

Единственное изменение в киберповедении России, которое отмечает эксперт, в том, что ранее россияне были более заинтересованы в стратегической разведке, а теперь они используют больше пропаганды, дезинформации и психологических операций.

Добавляет, что последствия кибератак могут быть совершенно непредсказуемы. «Во время Холодной Войны обе стороны контролировали свои оружия. Теперь никто не знает, что последует после атаки на критическую инфраструктуру. Если ты атакуешь энергосистему в Германии, это может закончится отключением электричества в Италии».

Обновление киберстратегий

В ноябре 2016 Германия обновила свою стратегию кибербезопасности. Первая ее редакция была разработана в 2011 году.

Новая стратегия призывает создать мобильные группы быстрого реагирования (mobile Quick Reaction Force) в рамках Федерального управления по информационной безопасности (BSI). Эти группы смогут реагировать на кибератаки как на правительственные сети, так и на критическую инфраструктуру. Стратегия также поощряет более тесную кооперацию между публичным и частным сектором в отношении кибератак, предлагает повышать осведомленность населения об использовании шифрования и меток безопасности для IT-продуктов, а также призывает проводить больше IT-тренингов в школах.

Кроме того, Министерство обороны планирует подготовить 13700 солдат в киберотдел (CIR) к апрелю 2017 года. CIR будет отвечать за IT-безопасность, военную разведку, геоинформацию и оперативные коммуникации.

Однако Сандро Гайен, который был соавтором обеих стратегий, сомневается, что новая стратегия поможет решить существующие проблемы.

«У них [властей] нет четкого представления о том, как кооперировать с индустрией и в чем вообще заключается их проблема».

Гайкен отмечает, что предыдущая стратегия кибербезопасности уже была достаточно хорошей, но главные ее пункты не были реализованы. Кроме того, новая стратегия не содержит конкретных бюджетов и дедлайнов. Для сравнения, британская стратегия кибербезопасности, опубликованная в том же месяце, выделяет £1,9 миллиардов на реализацию обновленной стратегии в течение следующих пяти лет.

Ответные удары

В немецкой стратегии кибербезопасности ничего не сказано об ответных ударах, но политики и эксперты уверены, что Германия должна быть в состоянии их совершать и иметь достаточно специалистов, обученных это делать. Хотя еще год назад об ответных атаках среди немецких политиков речь не шла.  

«Если кибервойна — это война, она должна следовать той же логике, что и любая другая война», говорит Томас Ярцомбек, член Бундестага от фракции CDU/CSU и комиссии по исследованию интернета и цифрового сообщества. «Когда одна страна атакует другую, очень важно, чтобы у той тоже были средства отвечать на удары. Атакующая сторона должна боятся оппонента».

Герольд Райхенбах, член Бундестага от социально-демократической партии SPD и член нового комитета цифровой повестки соглашается, что Германия должна иметь инструменты для нападения, но использовать их только для обороны.  

«Невозможно построить армию, которая технически будет в состоянии только защищать. Будут ли технические возможности использованы только для защиты, или также для нападения — вопрос политического решения», говорит Райхенбах, сравнивая нынешнюю ситуацию в сфере кибербезопасности со временами Холодной Войны. «Всем известно, что когда ты защищаешься, ты также должен атаковать. Если на тебя напали, ты будешь наносить ответные удары».

Тем не менее, Райхенбах настаивает, что немецкая стратегия — исключительно оборонительная, и что Германия не будет наносить удары, не получив их сперва.

Сандро Гайкен гораздо менее осторожен в суждениях. «Мы уже наносим ответные атаки на полулегальной основе», заявляет он, ссылаясь на некие неправительственные организации, называть которые отказывается.

По его словам, главная проблема с ответными атаками в том, как доказать  причастность конкретной страны. «Чаще всего ты не можешь быть уверен, что  атакуешь ту страну, которая атаковала тебя. А это может означать, что ты сам совершаешь криминальный или разведывательный акт в чужой стране».

На вопрос, уверены ли немецкие хакеры, что атакуют правильную цель, Гайкен отвечает: «Почти. Невозможно быть совершенно уверенным. И это делается только в очень сложных ситуациях».

Как все происходит

После того, как идентифицирован сервер, с которого была соверша атака, жертва может послать в BSI (Федеральное управление по информационной безопасности) запрос о отключении сервера. Оно, в свою очередь, должно попрость атаковавшее государство снять сервер. BSI может отказаться это делать, тогда есть возможность обратиться с той же просьбой к телекоммуникационным компаниям в соответствующей стране. Если же и это не помогает, а атака была серьезной, Германия в состоянии наносить ответные удары или делать компьютерно-техническую экспертизу (сбор и аналитика данных или доказательств с компьютеров, которые не находятся во владении эксперта).

Ярцомбек поясняет, что лучшая стратегия в отношении зарубежных атак — предотвращать их, так как бороться с последствиями крайне сложно.

«Они [хакеры] оставляют много backdoors («чёрных ходов»), поэтому от них не так-то легко избавиться. Они создают много запасных вариантов того, как попасть вашу компьютерную сеть. Хотя для того, чтобы завладеть вашими данными, хакерам понадобится время».

Время понадобится и персоналу по защите информации, чтобы понять, что в сеть проникли. По словам Ярцомбека, в сложных ситуациях само осознание угрозы  занимает в среднем полгода.

Гайкен отмечают недостаток четких юридических норм в сфере кибербезопасности и ответа на зарубежные кибератаки. По его словам, на сегодняшний день в этой сфере нет договоренности среди международных игроков о том, как поступать с зарубежными хакерскими атаками. Поэтому «на практике они просто терпятся большинством».

Реакция России

Гайкен уверен, что России хорошо известно, что Германии уже отвечает на российские атаки. «Но они не могу жаловаться, ведь они атаковали нас первыми. Ты не можешь подать в суд, если ты сам атаковал кого-то, и пожаловаться на то, что тот защищается».

Хотя российские власти не «жаловались», они все же отреагировали на заявление Бруно Каля, президента внешней разведывательной службы (БНД), что Россия будет пытаться вмешиваться в выборы канцлера в Германии в 2017 году с помощью кибератак.

«Поверьте мне, в ходе каждой избирательной кампании в Российской Федерации мы также ожидаем кибератаки. Эти кибератаки также случаются. Поверьте мне, среди тысяч и десятков тысяч этих кибератак существуют граждане, которые действуют с территории Федеративной Республики Германии, как и других европейских стран», —  цитирует Interfax.ru  Дмитрия Пескова, пресс-секретаря Владимира Путина.

5 декабря Владимир Путин подписал Доктрину информационной безопасности РФ. Ее обновили впервые после 2000 года. Документ подчеркивает «наращивание рядом зарубежных стран возможностей информационно-технического воздействия на информационную инфраструктуру в военных целях» и предупреждает, что иностранные спецслужбы «информационно-психологически» воздействуют на Россию, чтобы «дестабилизировать внутриполитическую и социальную ситуацию в различных регионах мира».

На следующий день, 6 декабря, в РФ вышел новый законопроект, который предлагает до 10 лет тюремного заключения за создание вредоносных программ для совершения атак на критическую инфраструктуру.

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.

В 2017 году Европу ожидают выборы сразу в трех странах ЕС — Германии, Франции и Нидерландах. Во всех трёх странах есть риск победы праворадикальных лидеров, лояльных к Кремлю. А еще риск того, что Россия попытается повлиять на эти выборы с помощью кибератак.

MYMEDIA поговорили с немецкими политиками и специалистами в области кибербезопасности о том, насколько серьезно Германия воспринимает угрозу российских кибератак, и как собирается этому противостоять.

Между Россией и США

С октября заголовки мировых СМИ пестрели словами «кибервойна с Россией». В USA Today заявили, что «Пора принимать всерьез кибервойну с Россией», а Foreign Policy объясняли читателям «Как выиграть кибервойну против России».

Поводом стало официальное заявление Министерства внутренней безопасности США и управления национальной разведки, в котором Россия обвинялась в краже электронной переписки американских политиков, публикации их на сайтах DCLeaks и WikiLeaks, а также во взломе серверов Демократической партии США. Более 19000 украденных писем дискредитировали Хиллари Клинтон и помогли Дональду Трампу одержать победу на выборах, считают аналитики.

Россия и Дональд Трамп начали отрицать российское участие в хакерских атаках и потребовали от американских властей доказательств. Тогда Барак Обама приказал опубликовать полный отчет о кибератаках России в Америке, начиная с 2008 года. Засекреченный отчёт он получил в четверг, 5 января, в котором спецслужбы детализируют не только кибератаки на Демократический национальный комитет, но и на Белый Дом, Объединённый комитет начальников штабов, Госдеп и некоторые американские компании.  

А вот  публичный13-страничный отчёт от Министерства внутренней безопасности США и ФБР появился уже 29 декабря. В нем описана российская хакерская сеть, типичные методы и приемы ее работы. В тот же день Барак Обама объявил о санкциях против двух главных российских спецслужб —  ГРУ и ФСБ — из-за связи с хакерскими атаками на Демократический Национальный Комитет и кражи имейлов Хиллари Клинтон. 35 российских дипломатов выслали из США.

Владимир Путин сдержанно отреагировал на это, хотя министр иностранных дел Сергей Лавров и другие политические фигуры Кремля предлагали зеркальный ответ — выслать 35 американских дипломатов из России. Путин сказал, что делать этого не будет, а дождется, когда Обама покинет офис и президентом станет Дональд Трамп. После он даже пригласил детей американских дипломатов на елку в Кремль на новогодние праздники.

«Согласно международной практике, у России есть причины ответить тем же. Но хоть мы и имеем право отвечать, мы не станем прибегать к безответственной «кухне» дипломатии, а планируем наши первые шаги для восстановления российско-американских отношений, которые будут базироваться на политике администрации Дональда Трампа», пишет Владимир Путин в открытом заявлении 30 декабря. «Мы не будем создавать проблемы для американским дипломатов. Не будем никого выгонять. Не будем запрещать их семьям и детям  пользоваться привычными местами отдыха во время новогодних праздников», продолжает он.

А что в других странах

Канцлер Ангела Меркель, глава немецкой контрразведки Германии Ханс-Георг Маасен, и Бруно Каль, президент внешней разведывательной службы (БНД), тоже обеспокоены попытками России дестабилизировать Европу с помощью пропаганды, дезинформации и кибератак.

Такие заявления они сделали после кибератак предположительно российских хакеров на базу данных немецкого Бундестага в апреле 2015 и на правящую Христианско-демократическую партию Ангелы Меркель год спустя, в апреле 2016.

Обе атаки были совершены хакерской группой Pawn Storm, которая возможно имеет связи с Россией и совершила серию атак в российских политических интересах. Министр иностранных дел России Сергей Лавров отрицает все обвинения, называя их безосновательными и бездоказательными.

В 2016 Россию обвиняли в целой серии политически мотивированных кибератак. Среди них атака на Белый Дом в апреле 2016, на Демократический Национальный комитет в июне 2014, на Всемирное антидопинговое агентство в апреле 2016 во время Олимпийских Игр в Рио. Были также отчеты о предположительно российских атаках  офис турецкого премьер-министра, турецкий парламент и турецкую газету Hürriyet после того, как военно-воздушные силы Турции сбили российский самолет в 2015. Это — далеко неполный список российских кибератак.

Начало кибервойны?

Сандро Гайкен, директор Digital Society Institute в ESMT Берлине, так не считает. По его мнению, разговоры о кибервойне «совершенно паникёрские».

«Это просто разведка, это то, чем они всегда занимались», поясняет Гайкен, который также является автором немецкой стратегии кибербезопасности и давал стратегические консультации в этой сфере НАТО, ООН, ОБСЕ, G8 и ЕС. «В международном гуманитарном праве критерий войны гораздо выше».

Он допускает, что «технически и стратегически имеет смысл моделировать некоторые аспекты будто мы находимся в состоянии войны». Однако, «с юридической точки зрения и по воздействию, которое мы наблюдаем, нынешний уровень атак далек от войны».

Гайкен не видит роста в количестве кибератак со стороны России: «У нас всегда много атак на правительственные сети, и в этих сетях всегда много русских, особенно в Германии, и конечно в США.

Единственное изменение в киберповедении России, которое отмечает эксперт, в том, что ранее россияне были более заинтересованы в стратегической разведке, а теперь они используют больше пропаганды, дезинформации и психологических операций.

Добавляет, что последствия кибератак могут быть совершенно непредсказуемы. «Во время Холодной Войны обе стороны контролировали свои оружия. Теперь никто не знает, что последует после атаки на критическую инфраструктуру. Если ты атакуешь энергосистему в Германии, это может закончится отключением электричества в Италии».

Обновление киберстратегий

В ноябре 2016 Германия обновила свою стратегию кибербезопасности. Первая ее редакция была разработана в 2011 году.

Новая стратегия призывает создать мобильные группы быстрого реагирования (mobile Quick Reaction Force) в рамках Федерального управления по информационной безопасности (BSI). Эти группы смогут реагировать на кибератаки как на правительственные сети, так и на критическую инфраструктуру. Стратегия также поощряет более тесную кооперацию между публичным и частным сектором в отношении кибератак, предлагает повышать осведомленность населения об использовании шифрования и меток безопасности для IT-продуктов, а также призывает проводить больше IT-тренингов в школах.

Кроме того, Министерство обороны планирует подготовить 13700 солдат в киберотдел (CIR) к апрелю 2017 года. CIR будет отвечать за IT-безопасность, военную разведку, геоинформацию и оперативные коммуникации.

Однако Сандро Гайен, который был соавтором обеих стратегий, сомневается, что новая стратегия поможет решить существующие проблемы.

«У них [властей] нет четкого представления о том, как кооперировать с индустрией и в чем вообще заключается их проблема».

Гайкен отмечает, что предыдущая стратегия кибербезопасности уже была достаточно хорошей, но главные ее пункты не были реализованы. Кроме того, новая стратегия не содержит конкретных бюджетов и дедлайнов. Для сравнения, британская стратегия кибербезопасности, опубликованная в том же месяце, выделяет £1,9 миллиардов на реализацию обновленной стратегии в течение следующих пяти лет.

Ответные удары

В немецкой стратегии кибербезопасности ничего не сказано об ответных ударах, но политики и эксперты уверены, что Германия должна быть в состоянии их совершать и иметь достаточно специалистов, обученных это делать. Хотя еще год назад об ответных атаках среди немецких политиков речь не шла.  

«Если кибервойна — это война, она должна следовать той же логике, что и любая другая война», говорит Томас Ярцомбек, член Бундестага от фракции CDU/CSU и комиссии по исследованию интернета и цифрового сообщества. «Когда одна страна атакует другую, очень важно, чтобы у той тоже были средства отвечать на удары. Атакующая сторона должна боятся оппонента».

Герольд Райхенбах, член Бундестага от социально-демократической партии SPD и член нового комитета цифровой повестки соглашается, что Германия должна иметь инструменты для нападения, но использовать их только для обороны.  

«Невозможно построить армию, которая технически будет в состоянии только защищать. Будут ли технические возможности использованы только для защиты, или также для нападения — вопрос политического решения», говорит Райхенбах, сравнивая нынешнюю ситуацию в сфере кибербезопасности со временами Холодной Войны. «Всем известно, что когда ты защищаешься, ты также должен атаковать. Если на тебя напали, ты будешь наносить ответные удары».

Тем не менее, Райхенбах настаивает, что немецкая стратегия — исключительно оборонительная, и что Германия не будет наносить удары, не получив их сперва.

Сандро Гайкен гораздо менее осторожен в суждениях. «Мы уже наносим ответные атаки на полулегальной основе», заявляет он, ссылаясь на некие неправительственные организации, называть которые отказывается.

По его словам, главная проблема с ответными атаками в том, как доказать  причастность конкретной страны. «Чаще всего ты не можешь быть уверен, что  атакуешь ту страну, которая атаковала тебя. А это может означать, что ты сам совершаешь криминальный или разведывательный акт в чужой стране».

На вопрос, уверены ли немецкие хакеры, что атакуют правильную цель, Гайкен отвечает: «Почти. Невозможно быть совершенно уверенным. И это делается только в очень сложных ситуациях».

Как все происходит

После того, как идентифицирован сервер, с которого была соверша атака, жертва может послать в BSI (Федеральное управление по информационной безопасности) запрос о отключении сервера. Оно, в свою очередь, должно попрость атаковавшее государство снять сервер. BSI может отказаться это делать, тогда есть возможность обратиться с той же просьбой к телекоммуникационным компаниям в соответствующей стране. Если же и это не помогает, а атака была серьезной, Германия в состоянии наносить ответные удары или делать компьютерно-техническую экспертизу (сбор и аналитика данных или доказательств с компьютеров, которые не находятся во владении эксперта).

Ярцомбек поясняет, что лучшая стратегия в отношении зарубежных атак — предотвращать их, так как бороться с последствиями крайне сложно.

«Они [хакеры] оставляют много backdoors («чёрных ходов»), поэтому от них не так-то легко избавиться. Они создают много запасных вариантов того, как попасть вашу компьютерную сеть. Хотя для того, чтобы завладеть вашими данными, хакерам понадобится время».

Время понадобится и персоналу по защите информации, чтобы понять, что в сеть проникли. По словам Ярцомбека, в сложных ситуациях само осознание угрозы  занимает в среднем полгода.

Гайкен отмечают недостаток четких юридических норм в сфере кибербезопасности и ответа на зарубежные кибератаки. По его словам, на сегодняшний день в этой сфере нет договоренности среди международных игроков о том, как поступать с зарубежными хакерскими атаками. Поэтому «на практике они просто терпятся большинством».

Реакция России

Гайкен уверен, что России хорошо известно, что Германии уже отвечает на российские атаки. «Но они не могу жаловаться, ведь они атаковали нас первыми. Ты не можешь подать в суд, если ты сам атаковал кого-то, и пожаловаться на то, что тот защищается».

Хотя российские власти не «жаловались», они все же отреагировали на заявление Бруно Каля, президента внешней разведывательной службы (БНД), что Россия будет пытаться вмешиваться в выборы канцлера в Германии в 2017 году с помощью кибератак.

«Поверьте мне, в ходе каждой избирательной кампании в Российской Федерации мы также ожидаем кибератаки. Эти кибератаки также случаются. Поверьте мне, среди тысяч и десятков тысяч этих кибератак существуют граждане, которые действуют с территории Федеративной Республики Германии, как и других европейских стран», —  цитирует Interfax.ru  Дмитрия Пескова, пресс-секретаря Владимира Путина.

5 декабря Владимир Путин подписал Доктрину информационной безопасности РФ. Ее обновили впервые после 2000 года. Документ подчеркивает «наращивание рядом зарубежных стран возможностей информационно-технического воздействия на информационную инфраструктуру в военных целях» и предупреждает, что иностранные спецслужбы «информационно-психологически» воздействуют на Россию, чтобы «дестабилизировать внутриполитическую и социальную ситуацию в различных регионах мира».

На следующий день, 6 декабря, в РФ вышел новый законопроект, который предлагает до 10 лет тюремного заключения за создание вредоносных программ для совершения атак на критическую инфраструктуру.

Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *