Статьи
Режиссёр документальной ленты «Зима в огне» Евгений Афинеевский рассказал MYMEDIA, как заинтересовать фильмом о Евромайдане Голливуд, продать его видеосервису с более чем 75-миллионной аудиторией, и как это – получить номинацию на «Оскар».  
 

О Майдане, «Оскаре» и России

Евгений, в вашей биографии есть интересные детали: вы родились в Казани, где поступили в медицинский колледж, но затем бросили его, чтобы начать карьеру кинематографиста. Что повлияло на ваше решение?

Еще до того, как я начал учиться на медика, я увлекался кинематографом: первый короткометражный документальный фильм сделал в 16 лет. Мне всегда хотелось ассоциироваться с искусством, сценой и кино. Когда я был ребёнком, ещё не было цифровых телефонов, на которых можно снимать видео. К тому же, я родом из простой семьи, и не мог позволить себе дорогого оборудования для съемок. Но в школе я посещал кинематографические клубы, и благодаря своему энтузиазму, нашёл всё-таки возможность снять первые фильмы.
 
Теперь вы работаете в Голливуде, и в этом году ваша документальная картина о революции в Украине в 2014 году номинирована на «Оскар». Что для вас значит эта номинация?
 
Эта номинация – признание высшего качества совместной работы украинцев и американцев над фильмом. Для меня честь быть признанным профессионалами в этой категории и быть включенным в их ряды. Нам удалось рассказать историю Майдана так, чтобы она стала универсальным месседжем, понятным людям во всем мире. 
 
 
 
А что двигало вами, когда вы бросили все дела и приехали освещать протесты студентов на Майдане? Я знаю, что вам позвонил друг с Майдана и сказал, что здесь «творится история». Но ведь в тот момент ещё никто не знал, что студентов побьют власти, и это превратится в 93 дня ожесточённого противостояния. 
 
Я известен своей спонтанностью – у меня много фильмов, снятых в неожиданных ситуациях. Мне хотелось заснять что-то необычное. Я знаком с событиями арабской весны в Египте в 2011-м году, когда египетская молодёжь вышла на площадь Тахрир в центре Каира, и свергла президента Хосни Мубарака. Так что мне было с чем сравнивать и хотелось увидеть подобное своими глазами. 
 
Зимой 2014-го вы или кто-то из вашей команды могли представить, что вашу работу номинируют на «Оскар»? 
 
Я знаю, что для Украины «Оскар» звучит как что-то очень важное. Но для меня это всего лишь признание высшего качества работы. В тот момент моей главной целью было поделиться историей со всем миром, что я и сделал, с помощью Netflix.
 
Сейчас фильм доступен более чем 75 миллионам подписчиков в 190 странах. «Оскар» же поможет ещё больше расширить аудиторию фильма, так как ко всем событиям, связанным с премией, приковано колоссальное внимание
 
Что произойдёт на самой церемонии – уже не столь важно.
 
За 2 года снято немало фильмов о Евромайдане, как украинскими, так и западными режиссёрами. Как думаете, почему в номинацию попал именно ваш фильм?
 
Во-первых, я старался соблюдать объективность и позицию стороннего наблюдателя. Я не был активистом, но позволил членам команды рассказывать собственные истории. Многие волонтёры, которые хотели присоединиться к проекту, приносили мне свои кадры. Для меня важным было то, что производство не зависело финансово ни от кого, кроме меня и моего бизнес-партнёра.
И главное – я не пытался просто передать месседж Майдана. Мне была важна универсальная картинка: о человечности, сплочённости и демократических ценностях, таких, как свобода слова. Эти ценности понятны западной аудитории – это то, за что боролись отцы-основатели США. Фильм важно передать молодому поколению в Америке, чтобы они не воспринимали свою свободу, как данность. 
 
А вообще сложно было сохранять дистанцию и не превращаться в активиста? Многие украинские журналисты сталкивались с такой проблемой.
 
Да, мне тоже было сложно. Но я, как режиссёр, старался держаться нейтрально и лишь документировать события. У меня появилось много друзей на Майдане, и он стал мне семьей. Но моей целью было рассказать правдивую историю. 
 
Вы сейчас поддерживаете контакт с кем-то из героев?
 
Да, со всеми. Ромка [самый молодой из героев фильма 12-летний активист Майдана, о котором Евгений Афинеевский снял отдельный короткометражный фильм «Ромкa»] сейчас в АТО. Он пошёл на войну, как только убрали последние палатки с Майдана. 
 
Многие кинорежиссёры и журналисты, которым часто приходится работать в условиях войны, предпочитают «выкидывать» героев из головы по окончании работы, чтобы поберечь психику. Вы не разделяете такой подход?
 
Я до сих пор живу с Майданом в сердце и мыслях, каждый раз заново проживаю ситуации в кадрах. Для меня Майдан никогда не заканчивался. Я хотел бы полностью погрузиться в новый проект, но вместо этого я оставил все свои дела в Европе и приехал назад в США бороться за дальнейшее распространение истории о Майдане в мире. И я буду идти до конца, как герои моего фильма.
 
 
У вас появилось много украинских друзей, но в то же время вы прекратили отношения с российскими. За два года ничего не поменялось? 
 
Нет. Кто был моим другом, тот им и остался. Остальные просто притворялись, вычеркнув меня из списка друзей за мой вклад в украинскую историю. В такие моменты мы и понимаем, кто на самом деле является настоящим другом.
 
А вам бы лично хотелось, чтобы, посмотрев фильм, россияне тоже узнали, что на самом деле происходило тут два года назад? Ведь у большинства из них до сих пор совершенно другое представление…
 
Я хочу, чтобы из моего фильма для себя почерпнул что-то каждый человек. В том числе и россиянин. 
 
А какой была реакция на ваш фильм в России? 
 
Я не интересовался. У людей там собственное мнение, которое сложилось благодаря их условиям жизни. Но моим друзьям фильм понравился. 
 
Как вам кажется, такие события, как Майдан, вероятны в других странах постсоветского пространства в ближайшем будущем? 
 
Майдан был первой главой в истории борьбы за свободу вашей страны. Я буду рад, если другие страны, посмотрев фильм, вдохновятся примером Майдана. Именно для этого я и снимаю фильмы – чтобы страны и люди могли учиться друг у друга, наблюдая за ролевой моделью героев. Я не знаю, что будет дальше, но моя цель – влиять на жизнь людей. 
 

 

О съёмках и дистрибуции

 

Во время Майдана даже местные новости не всегда могли разобраться в том, что именно и где происходит. Скажите, как вам удалось снимать в такой ситуации? Ведь о сценарии не могло быть и речи.
 
Мне очень помогли волонтёры, которые делились своими кадрами и историями. Мне было очень приятно, что люди, пережившие всё это, работали со мной и доверяли моему сторителлингу. 
 
Майдан был огромен, и сложно было предугадать, что случится в следующую секунду. Ты мог снимать в одном месте, а в другом проходило что-то не менее важное
 
Истории разных людей в разное время помогли мне собрать целостную картинку, с разных углов и точек зрения. 
 
Майдан победил благодаря уникальному объединению всех национальностей, возрастов, социальных классов и религиозных конфессий. То же самое с нашим фильмом – вместе нам удалось достигнуть своей цели. 
 
Да, но одно дело – снять хорошее кино, и совсем другое – сделать так, чтобы его увидели во всем мире. Как вам удалось добиться такой широкой дистрибуции?
 
У меня много друзей, которые тесно работали с разными студиями в США, в том числе с Netflix. Я отослал им черновой вариант фильма, а они уже разослали его Netflix, HBO, Magnolia и другим дистрибьюторам. Netflix позвонили первыми – они были в восторге. Они посоветовали, как можно адаптировать фильм под более широкую аудиторию, после чего приложили максимальные усилия, чтобы рассказать историю всему миру. 
 
А что имен нужно было изменить, чтобы фильм стал понятнее западной аудитории? 
В первоначальном варианте не хватало широкого исторического контекста, с которым не знакома западная аудитория. Многие там не знают ни об Украине, ни о Майдане, ни о причинах этих событий. Им было бы непонятно, почему людей избивали, убивали, а они продолжали возвращаться на Майдан в возрастающих количествах. Поэтому пришлось добавить историю, начиная с развала Советского Союза в 1991. 

А вам известно, сколько зрителей и в каких регионах смотрели ваш фильм на Netflix?
 
Нет, у меня нет доступа к статистике. 
 
А с финансовой точки зрения Netflix помог лишь окупить затраты на продакшн, или всё-таки выйти в плюс? 
 
На документальных фильмах деньги не зарабатываются. Я едва ли покрыл расходы на проект, и то пока не полностью. Главное – Netflix помогает донести историю до международной аудитории, и много инвестирует в PR-компанию. Так же и с другими документальными проектами – я до сих пор не покрыл растраты на них. Но я не жалею, тут дело в пристрастии. Деньги я зарабатываю на полнометражных художественных фильмах.
 
Были ли моменты, которые было жаль оставлять за кадром? 
 
Дело в том, что всегда есть лимит времени на удержание зрительского внимания. С каждым годом это время уменьшается. Я пытался включить только ключевые моменты этой революции, при этом охватывая всю революцию от начала до конца. За 93 дня произошло бесчисленное количество таких моментов. У меня было 15 терабайт видео, из которых нужно было выбрать самое важное.
 
«Зима в Огне» подвергалась критике за свою односторонность, и освещение только позиции протестующих. По-вашему, документальный фильм должен быть снят согласно журналистским стандартам объективности, или в нём всё же может доминировать авторская позиция?
 
Я не журналист, а фильммейкер. У меня есть выбор. Я живу в свободной стране, со свободой слова и выражения. Тем более, я художник, поэтому могу решать, как именно рассказать мою историю и с чьей точки зрения. Это фильм, а не новости. Я решил для себя, что мне важнее показать людей, которые вышли на площадь, чтобы быть услышанными, стоя под ударами полицейских бит, слезоточивым газом, холодной водой в минусовую температуру и пулями, чем политиков, которые провозгласили себя лидерами и пришли попиариться на происходящем, ничего при этом не делая для страны. Это была победа людей, а не политиков.  

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.
Режиссёр документальной ленты «Зима в огне» Евгений Афинеевский рассказал MYMEDIA, как заинтересовать фильмом о Евромайдане Голливуд, продать его видеосервису с более чем 75-миллионной аудиторией, и как это – получить номинацию на «Оскар».  
 

О Майдане, «Оскаре» и России

Евгений, в вашей биографии есть интересные детали: вы родились в Казани, где поступили в медицинский колледж, но затем бросили его, чтобы начать карьеру кинематографиста. Что повлияло на ваше решение?

Еще до того, как я начал учиться на медика, я увлекался кинематографом: первый короткометражный документальный фильм сделал в 16 лет. Мне всегда хотелось ассоциироваться с искусством, сценой и кино. Когда я был ребёнком, ещё не было цифровых телефонов, на которых можно снимать видео. К тому же, я родом из простой семьи, и не мог позволить себе дорогого оборудования для съемок. Но в школе я посещал кинематографические клубы, и благодаря своему энтузиазму, нашёл всё-таки возможность снять первые фильмы.
 
Теперь вы работаете в Голливуде, и в этом году ваша документальная картина о революции в Украине в 2014 году номинирована на «Оскар». Что для вас значит эта номинация?
 
Эта номинация – признание высшего качества совместной работы украинцев и американцев над фильмом. Для меня честь быть признанным профессионалами в этой категории и быть включенным в их ряды. Нам удалось рассказать историю Майдана так, чтобы она стала универсальным месседжем, понятным людям во всем мире. 
 
 
 
А что двигало вами, когда вы бросили все дела и приехали освещать протесты студентов на Майдане? Я знаю, что вам позвонил друг с Майдана и сказал, что здесь «творится история». Но ведь в тот момент ещё никто не знал, что студентов побьют власти, и это превратится в 93 дня ожесточённого противостояния. 
 
Я известен своей спонтанностью – у меня много фильмов, снятых в неожиданных ситуациях. Мне хотелось заснять что-то необычное. Я знаком с событиями арабской весны в Египте в 2011-м году, когда египетская молодёжь вышла на площадь Тахрир в центре Каира, и свергла президента Хосни Мубарака. Так что мне было с чем сравнивать и хотелось увидеть подобное своими глазами. 
 
Зимой 2014-го вы или кто-то из вашей команды могли представить, что вашу работу номинируют на «Оскар»? 
 
Я знаю, что для Украины «Оскар» звучит как что-то очень важное. Но для меня это всего лишь признание высшего качества работы. В тот момент моей главной целью было поделиться историей со всем миром, что я и сделал, с помощью Netflix.
 
Сейчас фильм доступен более чем 75 миллионам подписчиков в 190 странах. «Оскар» же поможет ещё больше расширить аудиторию фильма, так как ко всем событиям, связанным с премией, приковано колоссальное внимание
 
Что произойдёт на самой церемонии – уже не столь важно.
 
За 2 года снято немало фильмов о Евромайдане, как украинскими, так и западными режиссёрами. Как думаете, почему в номинацию попал именно ваш фильм?
 
Во-первых, я старался соблюдать объективность и позицию стороннего наблюдателя. Я не был активистом, но позволил членам команды рассказывать собственные истории. Многие волонтёры, которые хотели присоединиться к проекту, приносили мне свои кадры. Для меня важным было то, что производство не зависело финансово ни от кого, кроме меня и моего бизнес-партнёра.
И главное – я не пытался просто передать месседж Майдана. Мне была важна универсальная картинка: о человечности, сплочённости и демократических ценностях, таких, как свобода слова. Эти ценности понятны западной аудитории – это то, за что боролись отцы-основатели США. Фильм важно передать молодому поколению в Америке, чтобы они не воспринимали свою свободу, как данность. 
 
А вообще сложно было сохранять дистанцию и не превращаться в активиста? Многие украинские журналисты сталкивались с такой проблемой.
 
Да, мне тоже было сложно. Но я, как режиссёр, старался держаться нейтрально и лишь документировать события. У меня появилось много друзей на Майдане, и он стал мне семьей. Но моей целью было рассказать правдивую историю. 
 
Вы сейчас поддерживаете контакт с кем-то из героев?
 
Да, со всеми. Ромка [самый молодой из героев фильма 12-летний активист Майдана, о котором Евгений Афинеевский снял отдельный короткометражный фильм «Ромкa»] сейчас в АТО. Он пошёл на войну, как только убрали последние палатки с Майдана. 
 
Многие кинорежиссёры и журналисты, которым часто приходится работать в условиях войны, предпочитают «выкидывать» героев из головы по окончании работы, чтобы поберечь психику. Вы не разделяете такой подход?
 
Я до сих пор живу с Майданом в сердце и мыслях, каждый раз заново проживаю ситуации в кадрах. Для меня Майдан никогда не заканчивался. Я хотел бы полностью погрузиться в новый проект, но вместо этого я оставил все свои дела в Европе и приехал назад в США бороться за дальнейшее распространение истории о Майдане в мире. И я буду идти до конца, как герои моего фильма.
 
 
У вас появилось много украинских друзей, но в то же время вы прекратили отношения с российскими. За два года ничего не поменялось? 
 
Нет. Кто был моим другом, тот им и остался. Остальные просто притворялись, вычеркнув меня из списка друзей за мой вклад в украинскую историю. В такие моменты мы и понимаем, кто на самом деле является настоящим другом.
 
А вам бы лично хотелось, чтобы, посмотрев фильм, россияне тоже узнали, что на самом деле происходило тут два года назад? Ведь у большинства из них до сих пор совершенно другое представление…
 
Я хочу, чтобы из моего фильма для себя почерпнул что-то каждый человек. В том числе и россиянин. 
 
А какой была реакция на ваш фильм в России? 
 
Я не интересовался. У людей там собственное мнение, которое сложилось благодаря их условиям жизни. Но моим друзьям фильм понравился. 
 
Как вам кажется, такие события, как Майдан, вероятны в других странах постсоветского пространства в ближайшем будущем? 
 
Майдан был первой главой в истории борьбы за свободу вашей страны. Я буду рад, если другие страны, посмотрев фильм, вдохновятся примером Майдана. Именно для этого я и снимаю фильмы – чтобы страны и люди могли учиться друг у друга, наблюдая за ролевой моделью героев. Я не знаю, что будет дальше, но моя цель – влиять на жизнь людей. 
 

 

О съёмках и дистрибуции

 

Во время Майдана даже местные новости не всегда могли разобраться в том, что именно и где происходит. Скажите, как вам удалось снимать в такой ситуации? Ведь о сценарии не могло быть и речи.
 
Мне очень помогли волонтёры, которые делились своими кадрами и историями. Мне было очень приятно, что люди, пережившие всё это, работали со мной и доверяли моему сторителлингу. 
 
Майдан был огромен, и сложно было предугадать, что случится в следующую секунду. Ты мог снимать в одном месте, а в другом проходило что-то не менее важное
 
Истории разных людей в разное время помогли мне собрать целостную картинку, с разных углов и точек зрения. 
 
Майдан победил благодаря уникальному объединению всех национальностей, возрастов, социальных классов и религиозных конфессий. То же самое с нашим фильмом – вместе нам удалось достигнуть своей цели. 
 
Да, но одно дело – снять хорошее кино, и совсем другое – сделать так, чтобы его увидели во всем мире. Как вам удалось добиться такой широкой дистрибуции?
 
У меня много друзей, которые тесно работали с разными студиями в США, в том числе с Netflix. Я отослал им черновой вариант фильма, а они уже разослали его Netflix, HBO, Magnolia и другим дистрибьюторам. Netflix позвонили первыми – они были в восторге. Они посоветовали, как можно адаптировать фильм под более широкую аудиторию, после чего приложили максимальные усилия, чтобы рассказать историю всему миру. 
 
А что имен нужно было изменить, чтобы фильм стал понятнее западной аудитории? 
В первоначальном варианте не хватало широкого исторического контекста, с которым не знакома западная аудитория. Многие там не знают ни об Украине, ни о Майдане, ни о причинах этих событий. Им было бы непонятно, почему людей избивали, убивали, а они продолжали возвращаться на Майдан в возрастающих количествах. Поэтому пришлось добавить историю, начиная с развала Советского Союза в 1991. 

А вам известно, сколько зрителей и в каких регионах смотрели ваш фильм на Netflix?
 
Нет, у меня нет доступа к статистике. 
 
А с финансовой точки зрения Netflix помог лишь окупить затраты на продакшн, или всё-таки выйти в плюс? 
 
На документальных фильмах деньги не зарабатываются. Я едва ли покрыл расходы на проект, и то пока не полностью. Главное – Netflix помогает донести историю до международной аудитории, и много инвестирует в PR-компанию. Так же и с другими документальными проектами – я до сих пор не покрыл растраты на них. Но я не жалею, тут дело в пристрастии. Деньги я зарабатываю на полнометражных художественных фильмах.
 
Были ли моменты, которые было жаль оставлять за кадром? 
 
Дело в том, что всегда есть лимит времени на удержание зрительского внимания. С каждым годом это время уменьшается. Я пытался включить только ключевые моменты этой революции, при этом охватывая всю революцию от начала до конца. За 93 дня произошло бесчисленное количество таких моментов. У меня было 15 терабайт видео, из которых нужно было выбрать самое важное.
 
«Зима в Огне» подвергалась критике за свою односторонность, и освещение только позиции протестующих. По-вашему, документальный фильм должен быть снят согласно журналистским стандартам объективности, или в нём всё же может доминировать авторская позиция?
 
Я не журналист, а фильммейкер. У меня есть выбор. Я живу в свободной стране, со свободой слова и выражения. Тем более, я художник, поэтому могу решать, как именно рассказать мою историю и с чьей точки зрения. Это фильм, а не новости. Я решил для себя, что мне важнее показать людей, которые вышли на площадь, чтобы быть услышанными, стоя под ударами полицейских бит, слезоточивым газом, холодной водой в минусовую температуру и пулями, чем политиков, которые провозгласили себя лидерами и пришли попиариться на происходящем, ничего при этом не делая для страны. Это была победа людей, а не политиков.  
Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *