Статьи

Взгляд с высоты птичьего полета Прекрасная песня Расула Гамзатова о реинкарнации в белых журавлей и приближающаяся дата навеяли. Речь не только о Пасхе…

Нигде не ощущается такая близость к Богу, как на «верхушке» Божьего храма. Особенно, если этот храм – так называемая «черная кирха» в Гамбурге, изувеченная во время ангельской, пардон, английской операции «Гоморра». С высоты 76 метров – а именно такова высота смотровой площадки в руине главной гамбургской кирхи св. Николая – видно многое:
…небо, Эльба, река Победы, Где встретились наши «полетевшие» деды.

Отсюда виден чуть ли не весь Гамбург, в своей исторической части заново отстроенный в послевоенные годы. В свое время самая высокая точка не только Гамбурга, но и всего мира, эта кирха «имени Николая-угодника» служила ориентиром для английских летчиков, «ангелов возмездия», бомбы не пощадили и сам ориентир. Теперь это Мемориал жертвам войны и репрессий, место для воспоминаний. …10 апреля 1944 года была освобождена Одесса, ровно через год красное знамя взвилось над башней Дона в Кенигсберге, который, в отличие от Гамбурга, так и не оправится после налетов союзнической авиации. 30 апреля кумачовый флаг СССР уже реет над Берлинским рейхстагом, Гитлер совершает самоубийство, а 8 мая в предМЕСТЬе Берлина Карлсхорсте подписана капитуляция Германии.

Третий Рейх капутт. Если павшие советские воины превратились в журавлей, то какими птицами стали немецкие солдаты? А моряки? А летчики Королевских ВВС? А гражданские, наши и «ихние», коих полегло в последнюю (дай, Боже) войну едва ли не больше, чем служивого люда?Похоронки, фотокарточки,Облачка на небе зыбком…

Чайки, ласточки, Пожелтевшие улыбки, Что точно известно - то, что Кенигсберг превратился в Калининград, фортификационная башня Дона – в мирный Музей янтаря, соседний приморский городок Раушен, «лучший курорт для новобрачных и офицеров» (как гласила немецкая реклама) – стал Светлогорском, а стоящая в местном парке скульптура «Мать Германия, несущая пепел погибших сыновей» теперь называется просто «Девушка с кувшином». Поэтому никто уже не возлагает цветы к ее ногам.

Где цветы, дай мне ответ,
где они остались?
Где цветы, дай мне ответ,
где они растут?
Где цветы, дай мне ответ -
девушки сорвали, и вот их нет.
Припев.
Когда же все это поймут?
Когда же все поймут?
А девушки где, дай ответ,
где они остались?
Девушки где, дай ответ,
где они живут?
Девушки где, дай ответ -
вышли замуж, и вот их нет.
А где мужья их, дай ответ,
где они остались?
Где мужья их, дай ответ,
где теперь живут?
Где мужья их, дай ответ -
ушли в солдаты, и вот их нет.
А где солдаты, дай ответ,
где они остались?
Где солдаты, дай ответ,
ведь их так ждут!
Где солдаты, дай ответ -
легли в могилы, и вот их нет.
Где могилы, дай ответ,
где они остались?
Где могилы, дай ответ,
где слезы льют?
Где могилы, дай ответ -
цветами стали, и вот их нет.
Когда же все это поймут?
Когда же все поймут?
Олег Нестеров, гр. «Мегаполис», 1998

«Где цветы, дай мне ответ?» или в более ранней версии Жанны Бичевской «Ты скажи мне, где цветы» - еще одна известная грустная песня о войне. Точнее, против войн(ы). Автор немецкого текста этого антивоенного хита - «Sag mir, wo die Blumen sind» (1962) – русский еврей из Кенигсберга Макс Кольпет (Кольпеницкий) – назло всем гитлерам и сталиным умудрился прожить долгие 92 года.

Так же долго, как и Марлен Дитрих,
сделавшая его песню всемирно известной.
Sag mir wo die Blumen sind,
wo sind sie geblieben
Sag mir wo die Blumen sind,
was ist geschehen?
Sag mir wo die Blumen sind,
Mädchen pflückten sie geschwind
Wann wird man je verstehen,
wann wird man je verstehen?…

Исполнив «на ура!» Кольпетовский шлягер во время своего израильского тура, Дитрих таким образом прорвала стену молчания, первая нарушила табу на использование немецкого языка на публичных мероприятиях в послевоенном Израиле. Неслучайно что ли «Dietrich» в переводе с немецкого - «отмычка».

Рискну и я «отомкнуть» еще одно табу:
…10 апреля 1944 года. Праздник! Ликование! Победоносная Красная Армия входит в Одессу. Солдатик-одессит первым делом бросается в родной двор. И не застав дома родителей, узнает к своему ужасу, что их, евреев, выдал немцам дворник. Не долго раздумывая, красноармеец выводит дворника, его жену и их малолетних детей во двор и ставит к стенке… Это реальная история – такая же реальная, как жизнь и смерть другого Макса – одессита Макса Кюсса, капельмейстера уникального милицейского оркестра и, главное, автора знаменитого в свое время вальса «Амурские волны». Он, как и тысячи других горожан,
сгинул в коричневом чаду оккупации, не дожил до освобождения Черноморской жемчужины. Но, по-прежнему… 

…Там, где багряное солнце встает,
Песню матрос на Амуре поет.
Песня летит над широкой рекой.
Льется песня широко,
Песня широко льется
И несется далеко.

С колокольни гамбургской кирхи-мемориала можно разглядеть якорь-крест на крыше (да-да!) стоящего в порту «Flusschifferkirche», единственного в своем роде речного судна-кирхи. Почему б этому ковчегу не пройти символическим маршрутом примирения по «союзнической» Эльбе, польско-немецкому Одеру, кенигсбергско-калининрадской Преголи, или по реке дружбы Дунаю или Днепру, который не всякая птица одолеет, да с заходом в Черное море (а оттуда уже и до Амура, который льется вместе с песней)?
Счастливчикам, попавшим на этот Kreuzfahrt (в переводе с немецкого «круиз», дословно «крестовая поездка»), было бы что посмотреть и послушать во время остановок:к примеру, восставший из пепла, словно птица Феникс, благодаря совместным немецко-российским усилиям Калининградский кафедральный собор на острове Канта с православной и протестантской часовенками или отреставрированная после бытия спортзалом (!) главная кирха Немецкой Евангелически-Лютеранской Церкви Украины в Одессе, где органный концерт Баха наполняет Божественным сердца немцев и евреев,
русских и украинцев, верующих и не очень.

То же справедливо по отношению к мелодичному звону 51 колокола «черной кирхи» на гамбургской Willy-Brandt-Straße (Вилли Брандт – еще одно символическое имя-«отмычка» в непростой истории взаимоотношений Запада и Востока). Это так называемый карильон – пожалуй, самый большой музыкальный инструмент в мире. И, как и орган, самый немирской. Подобный, только поменьше, карильон установлен также, например, в ганноверской Aegidienkirche, кирхе св. Агидия. Ее также оставили в полуразрушенном состоянии – в назидание. Когда же все поймут?Wann wird man je verstehen?

С 1943 года крыша этого готического храма – небо. В гармонию божественной колокольной музыки удивительным образом вписывается молчащий, без «языка», колокол мира – подарок ганноверцам от многострадальных японцев из города-побратима Хиросимы. Японские журавлики – трогательные во всех смыслах бумажные птицы против дьявольского всеуничтожающего атома. Именно они вдохновили великого аварца Расула после посещения Хиросимы на написание его «Хъахал къункъраби»(так по-аварски звучат – поют! - «Белые журавли»).

1943-ий стал роковым годом и для «Бремы». Его, главный колокол красивейшего бременского собора св. Петра, на тот момент один из самых больших колоколов мира, немцы – свои же! - переплавили на пушки для Восточного фронта. 11 апреля сего года в Бремене будут праздновать 50-летний юбилей новой «Бремы». Тогда, полвека назад весь город наблюдал за поднятием на 50-метровую высоту нового колокола, который доставила на место упряженная четверкой вороных телега местной …пивоварни.
На «Бреме»-юбиляре начертано:

«В войне и нужде потерян
Новый установлен на Пасху 1962 года
Чтобы чтить мертвых
Чтобы живые помнили…»

Мало кто у нас помнит, что «Журавлей» Гамзатов написал на родном аварском, а антивоенные «Цветы» в оригинале назывались «Where Have All The Flowers Gone». И написал эту песню в 1955 году (во время очередной, на этот раз Корейской войны), пролетая на самолете по пути на свой концерт над полями Огайо, американский бард Пит Сиджер. Еще менее известно, что эта песня – не что иное, как творческая интерпретация украинской народной колыбельной «Товчу, товчу мак» («Толку, толку мак»)! Эту колыбельную, в свою очередь в донской интерпретации, Сиджер нашёл в романе «Тихий Дон» Михаила Шолохова!

…– А де ж той коршун?
– Полетів за море.
– А де ж тоє море?
– Квітками поросло.
– А де ж тії квітки?
– Дівки порвали.
– А де ж тії дівки?
– Хлопці побрали.
– А де ж тії хлопці?
– Пішли на війну.
– А де ж та війна?
- Нема.

Вот это и есть хэппи-энд: нема, нет войны. Если бы это было правдой! Или хотя бы, чтобы войны можно было бы усыпить подобными колыбельными. Пожалуй, никакая другая песня не переводилась на столько языков, как «Цветы»: почти 30. Или без почти, если посчитать языки колоколов и птиц. Хватит ли?

…Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса.Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Публикация подготовлена для сайта BPL и предоставлена для конкурса журналистских материалов об информационных войнах, организованном общественной организацией «Телекритика» и проектом MYMEDIA при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Дании (Danida).

Републикация конкурсных материалов всячески приветствуется, при условии размещения активной гиперссылки на ресурс mymedia.org.ua.

Комментарии

Републикация
Закрыть
Правила републикации материала
  • 1MYMEDIA приветствует использование, перепечатывание и распространение материалов, опубликованных на нашем сайте.
  • 2Обязательным условием использования материалов MYMEDIA является указание их авторства, ресурса mymedia.org.ua как первоисточника и размещение активной ссылки на оригинал материала на нашем сайте.
  • 3Если републикуется лишь часть материала, это обязательно указывается в тексте.
  • 4Не допускаются изменения содержания, имен или фактов, наведенных в материале, а также другие его трансформации, которые влекут за собой искажение смысла и замысла автора.
  • 5MYMEDIA оставляет за собой право в любое время отозвать разрешение на использование материала.

Взгляд с высоты птичьего полета Прекрасная песня Расула Гамзатова о реинкарнации в белых журавлей и приближающаяся дата навеяли. Речь не только о Пасхе…

Нигде не ощущается такая близость к Богу, как на «верхушке» Божьего храма. Особенно, если этот храм – так называемая «черная кирха» в Гамбурге, изувеченная во время ангельской, пардон, английской операции «Гоморра». С высоты 76 метров – а именно такова высота смотровой площадки в руине главной гамбургской кирхи св. Николая – видно многое:
…небо, Эльба, река Победы, Где встретились наши «полетевшие» деды.

Отсюда виден чуть ли не весь Гамбург, в своей исторической части заново отстроенный в послевоенные годы. В свое время самая высокая точка не только Гамбурга, но и всего мира, эта кирха «имени Николая-угодника» служила ориентиром для английских летчиков, «ангелов возмездия», бомбы не пощадили и сам ориентир. Теперь это Мемориал жертвам войны и репрессий, место для воспоминаний. …10 апреля 1944 года была освобождена Одесса, ровно через год красное знамя взвилось над башней Дона в Кенигсберге, который, в отличие от Гамбурга, так и не оправится после налетов союзнической авиации. 30 апреля кумачовый флаг СССР уже реет над Берлинским рейхстагом, Гитлер совершает самоубийство, а 8 мая в предМЕСТЬе Берлина Карлсхорсте подписана капитуляция Германии.

Третий Рейх капутт. Если павшие советские воины превратились в журавлей, то какими птицами стали немецкие солдаты? А моряки? А летчики Королевских ВВС? А гражданские, наши и «ихние», коих полегло в последнюю (дай, Боже) войну едва ли не больше, чем служивого люда?Похоронки, фотокарточки,Облачка на небе зыбком…

Чайки, ласточки, Пожелтевшие улыбки, Что точно известно - то, что Кенигсберг превратился в Калининград, фортификационная башня Дона – в мирный Музей янтаря, соседний приморский городок Раушен, «лучший курорт для новобрачных и офицеров» (как гласила немецкая реклама) – стал Светлогорском, а стоящая в местном парке скульптура «Мать Германия, несущая пепел погибших сыновей» теперь называется просто «Девушка с кувшином». Поэтому никто уже не возлагает цветы к ее ногам.

Где цветы, дай мне ответ,
где они остались?
Где цветы, дай мне ответ,
где они растут?
Где цветы, дай мне ответ -
девушки сорвали, и вот их нет.
Припев.
Когда же все это поймут?
Когда же все поймут?
А девушки где, дай ответ,
где они остались?
Девушки где, дай ответ,
где они живут?
Девушки где, дай ответ -
вышли замуж, и вот их нет.
А где мужья их, дай ответ,
где они остались?
Где мужья их, дай ответ,
где теперь живут?
Где мужья их, дай ответ -
ушли в солдаты, и вот их нет.
А где солдаты, дай ответ,
где они остались?
Где солдаты, дай ответ,
ведь их так ждут!
Где солдаты, дай ответ -
легли в могилы, и вот их нет.
Где могилы, дай ответ,
где они остались?
Где могилы, дай ответ,
где слезы льют?
Где могилы, дай ответ -
цветами стали, и вот их нет.
Когда же все это поймут?
Когда же все поймут?
Олег Нестеров, гр. «Мегаполис», 1998

«Где цветы, дай мне ответ?» или в более ранней версии Жанны Бичевской «Ты скажи мне, где цветы» - еще одна известная грустная песня о войне. Точнее, против войн(ы). Автор немецкого текста этого антивоенного хита - «Sag mir, wo die Blumen sind» (1962) – русский еврей из Кенигсберга Макс Кольпет (Кольпеницкий) – назло всем гитлерам и сталиным умудрился прожить долгие 92 года.

Так же долго, как и Марлен Дитрих,
сделавшая его песню всемирно известной.
Sag mir wo die Blumen sind,
wo sind sie geblieben
Sag mir wo die Blumen sind,
was ist geschehen?
Sag mir wo die Blumen sind,
Mädchen pflückten sie geschwind
Wann wird man je verstehen,
wann wird man je verstehen?…

Исполнив «на ура!» Кольпетовский шлягер во время своего израильского тура, Дитрих таким образом прорвала стену молчания, первая нарушила табу на использование немецкого языка на публичных мероприятиях в послевоенном Израиле. Неслучайно что ли «Dietrich» в переводе с немецкого - «отмычка».

Рискну и я «отомкнуть» еще одно табу:
…10 апреля 1944 года. Праздник! Ликование! Победоносная Красная Армия входит в Одессу. Солдатик-одессит первым делом бросается в родной двор. И не застав дома родителей, узнает к своему ужасу, что их, евреев, выдал немцам дворник. Не долго раздумывая, красноармеец выводит дворника, его жену и их малолетних детей во двор и ставит к стенке… Это реальная история – такая же реальная, как жизнь и смерть другого Макса – одессита Макса Кюсса, капельмейстера уникального милицейского оркестра и, главное, автора знаменитого в свое время вальса «Амурские волны». Он, как и тысячи других горожан,
сгинул в коричневом чаду оккупации, не дожил до освобождения Черноморской жемчужины. Но, по-прежнему… 

…Там, где багряное солнце встает,
Песню матрос на Амуре поет.
Песня летит над широкой рекой.
Льется песня широко,
Песня широко льется
И несется далеко.

С колокольни гамбургской кирхи-мемориала можно разглядеть якорь-крест на крыше (да-да!) стоящего в порту «Flusschifferkirche», единственного в своем роде речного судна-кирхи. Почему б этому ковчегу не пройти символическим маршрутом примирения по «союзнической» Эльбе, польско-немецкому Одеру, кенигсбергско-калининрадской Преголи, или по реке дружбы Дунаю или Днепру, который не всякая птица одолеет, да с заходом в Черное море (а оттуда уже и до Амура, который льется вместе с песней)?
Счастливчикам, попавшим на этот Kreuzfahrt (в переводе с немецкого «круиз», дословно «крестовая поездка»), было бы что посмотреть и послушать во время остановок:к примеру, восставший из пепла, словно птица Феникс, благодаря совместным немецко-российским усилиям Калининградский кафедральный собор на острове Канта с православной и протестантской часовенками или отреставрированная после бытия спортзалом (!) главная кирха Немецкой Евангелически-Лютеранской Церкви Украины в Одессе, где органный концерт Баха наполняет Божественным сердца немцев и евреев,
русских и украинцев, верующих и не очень.

То же справедливо по отношению к мелодичному звону 51 колокола «черной кирхи» на гамбургской Willy-Brandt-Straße (Вилли Брандт – еще одно символическое имя-«отмычка» в непростой истории взаимоотношений Запада и Востока). Это так называемый карильон – пожалуй, самый большой музыкальный инструмент в мире. И, как и орган, самый немирской. Подобный, только поменьше, карильон установлен также, например, в ганноверской Aegidienkirche, кирхе св. Агидия. Ее также оставили в полуразрушенном состоянии – в назидание. Когда же все поймут?Wann wird man je verstehen?

С 1943 года крыша этого готического храма – небо. В гармонию божественной колокольной музыки удивительным образом вписывается молчащий, без «языка», колокол мира – подарок ганноверцам от многострадальных японцев из города-побратима Хиросимы. Японские журавлики – трогательные во всех смыслах бумажные птицы против дьявольского всеуничтожающего атома. Именно они вдохновили великого аварца Расула после посещения Хиросимы на написание его «Хъахал къункъраби»(так по-аварски звучат – поют! - «Белые журавли»).

1943-ий стал роковым годом и для «Бремы». Его, главный колокол красивейшего бременского собора св. Петра, на тот момент один из самых больших колоколов мира, немцы – свои же! - переплавили на пушки для Восточного фронта. 11 апреля сего года в Бремене будут праздновать 50-летний юбилей новой «Бремы». Тогда, полвека назад весь город наблюдал за поднятием на 50-метровую высоту нового колокола, который доставила на место упряженная четверкой вороных телега местной …пивоварни.
На «Бреме»-юбиляре начертано:

«В войне и нужде потерян
Новый установлен на Пасху 1962 года
Чтобы чтить мертвых
Чтобы живые помнили…»

Мало кто у нас помнит, что «Журавлей» Гамзатов написал на родном аварском, а антивоенные «Цветы» в оригинале назывались «Where Have All The Flowers Gone». И написал эту песню в 1955 году (во время очередной, на этот раз Корейской войны), пролетая на самолете по пути на свой концерт над полями Огайо, американский бард Пит Сиджер. Еще менее известно, что эта песня – не что иное, как творческая интерпретация украинской народной колыбельной «Товчу, товчу мак» («Толку, толку мак»)! Эту колыбельную, в свою очередь в донской интерпретации, Сиджер нашёл в романе «Тихий Дон» Михаила Шолохова!

…– А де ж той коршун?
– Полетів за море.
– А де ж тоє море?
– Квітками поросло.
– А де ж тії квітки?
– Дівки порвали.
– А де ж тії дівки?
– Хлопці побрали.
– А де ж тії хлопці?
– Пішли на війну.
– А де ж та війна?
- Нема.

Вот это и есть хэппи-энд: нема, нет войны. Если бы это было правдой! Или хотя бы, чтобы войны можно было бы усыпить подобными колыбельными. Пожалуй, никакая другая песня не переводилась на столько языков, как «Цветы»: почти 30. Или без почти, если посчитать языки колоколов и птиц. Хватит ли?

…Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса.Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Публикация подготовлена для сайта BPL и предоставлена для конкурса журналистских материалов об информационных войнах, организованном общественной организацией «Телекритика» и проектом MYMEDIA при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Дании (Danida).

Републикация конкурсных материалов всячески приветствуется, при условии размещения активной гиперссылки на ресурс mymedia.org.ua.

Копировать в буфер обмена
Подписаться на новости
Закрыть
Отписаться от новостей
Закрыть
Опрос
Закрыть
  • 1Какой стол вам нравится?*
  • 2На каком стуле вам удобнее сидеть?*
    На кресле
    На электрическом стуле
    На табуретке
  • 3Как вы провели лето? *